Одарена и особо опасна (СИ)

В идеале нужно подобрать все обломки, чтобы они сами вспомнили исходную форму и собрались в нее под воздействием рестраврирующего заклинания. Но поскольку окон было много, и в разбитом виде они где перемешались, где вовсе рассыпались снаружи по кустам, обычный алгоритм не срабатывал. Пришлось идти сложным путем: сначала утилизировать весь мусор, рассортировать по материалам, а уже после переплавлять в мастерской в обычные стандартные стекла. Их потом по одному вставят работники академии.

Ремонт грозил растянуться на несколько недель.

Запрет на использование дара временно отменили. Не ручками же все поднимать! Так что к обеду мы все выглядели не лучше ректора с артефактором. А ближе к ужину так и хуже.

Кстати, что Айзенхарт, что Хаттегер трудились наравне со всеми.

Чаще всего я их видела поблизости от женского общежития, но, вероятно, это совпадение. Не могли же они на полном серьезе думать, что я попробую сбежать?

Или могли?

Чужая душа потемки, конечно.

Кстати, я так не узнала, как меня вычислили. Надо бы уточнить.

Во-первых, любопытно.

А во-вторых, учту где прокололась — на будущее.

После ужина к кабинету ректора я брела без особого энтузиазма. Больше всего хотелось лечь в постель и умереть на недельку. Давно я так не выкладывалась!

Я больше спринтер, чем марафонец. Могу вложить весь резерв в одно заклинание и разровнять все к песям.

А вот так, по капельке цедить целый день — выносите меня.

Айзенхарт уже ждал. Сидел за столом и распивал нечто темно-карамельное в обществе друга. Любимое кресло почившего мистера Дитлинда пустовало, я с облегчением в него рухнула и взмахнула рукой из последних сил.

— Мне тоже налейте. Для бодрости! — повелела со слабым вздохом.

— Студентам не положено, — не слишком уверенно возразил Хаттегер и метнул вопросительный взгляд на начальство.

— Ну серьезно! — воскликнула я, привставая, и снова повалилась обратно.

— Не рассчитывайте на что-то эдакое. Это восстанавливающий сбор на шишках! — предупредил Айзенхарт, но полтора пальца в граненый стакан нацедил.

На чем бы там ни настаивали, пробрало до самой печенки.

— Рассказывайте! — разрешила я, придя в более благодушное настроение.

— Собственно, я думал, это вы нам расскажете, — выгнул бровь ректор.

Я отзеркалила его мимику. Получилось даже выразительнее.