Я вильнул в сторону на автомате, но все-таки мы столкнулись.
— Извините ради бога! — я прижал ладонь к груди. — Задумался.
— И вы меня извините, господин Апраксин. Я — князь Доброславский.
Странный какой-то. Кто, откуда? Даже не представился толком. Я глянул на оболок и обомлел — он был серебристо-фиолетовым, как и у меня. Волхв. Сильный.
— Я полагаю, вы уже все увидели, представляться нужно? — улыбнулся он.
— Желательно, — сказал я. — Хочется узнать подробнее.
— Я руководитель одного НИИ ЕИВ, — махнул он рукой.
— Точнее, лично принадлежащему клану Романовых.
— И, конечно, сейчас вы предложите мне примкнуть к вам и заниматься наукой для вас? — полуутвердительно спросил я.
Да что за день такой? Шоу «мы ищем таланты» продолжается? Не, я, конечно, знаю, что на подобного рода мероприятиях охотники за головами в дословном переводе подыскивают умненьких и благоразумненьких, но два предложения от государственных структур — это перебор.
— Ни в коем случае, — махнул он руками. — Я не настолько глуп, чтобы вербовать на работу представителя столь известного и богатого рода.
— Тогда что же вас интересует, господин Доброславский?
— Несомненно, ваша работа представляет интерес. Но честно говоря, только академический и на уровне студентов. Поможет господину Камардину добрать материал для докторской.
— Вы знете Камардина? — удивленно спросил я.
— Еще по совместной учебе в Школе, — кивнул Доброславский. — Он любит использовать чужие материалы для своей научной работы.
Я про себя хмыкнул. Хорошо сохранился я бы ему лет тридцать дал.
А Пресветлому — в два раза больше. Правду говорят, что волхвы живут долго и так же не стареют.
— Знаете, как он любил делать? Публиковал спорную статью с высосанными из пальца материалами. Тут же свора критиков из научного сообщества разносила ее в пух и прах, бурля мозгом. Разгром и полное поражение? Нет, отнюдь. Он брал все то, что насоветовали ему критики, компилировал это, брал их источники и публиковал уже совершенно новую статью, которая считалась научным достижением высшего порядка.
Так он быстренько написал диссер и стал кандидатом наук. Теперь, я слышал, он пишет докторскую и продолжает провоцировать научное сообщество. И работу студентов тоже использует без зазрения совести.
— Не любите вы его, — хмыкнул я.
— Скажем так, между нами не совсем ровные отношения, — пошевелил пальцами Доброславский. — Но я ни в коем случае не хочу очернить своего бывшего коллегу и однокурсника. Это я так, воспоминаниям предаюсь.
