В дальнем углу керамическая ванна, на блестящих массивных ножках, а ближе к середине внушительных размеров кровать под белоснежным балдахином, с такими же простынями и подушками и… Матерь Божья. В глазах зарябило от стерильной чистоты цвета в этой комнате.
— Ида, ты вовремя, — послышался низкий мужской баритон, и меня будто разрядом тока пробило с головы до ног.
Медленно поворачиваю голову, и если бы не рука, которая до сих пор зажимала рот, челюсть точно оказалась бы на полу.
Передо мною стоял никто иной как самый настоящий бог Олимпа, и мое желание упасть перед ним на колени и восхищаться его могуществом и красотой показалось мне нормальной реакцией.
И то, что до этого я считала красой, взять даже нашего директора, да даже того же Принца — это все было неправдой и ерундой, потому как истинная неподдельная красота стояла передо мной здесь. Идеальные формы, тело сплошь покрыто выпуклыми мускулами, но нет, не качка-бодибилдера, это мог создать только творец, знающий толк в совершенстве. Поднимаю глаза выше, упираюсь взглядом в океаны лазурных глаз, и все остальное становится абсолютно неважным.
— Поистине божественно, — выдыхаю в ладонь."
"— Ида, с тобой все в порядке? — мужчина протягивает руку, и я, как зачарованная, оставив все страхи и тревоги позади, иду к нему, — я чувствую бурю эмоций в тебе.
Он кладет мне ладонь на макушку и гладит волосы, а я чувствую, как внутри что-то меняется, будто звонкий ручей прогоняет все сомнения, и становится так легко и спокойно, что слезы наворачиваются от этого умиротворения.
— Вот так-то лучше, — улыбается мужчина, но только губами, голос его бесстрастен, словно не пропитан никакими чувствами.
Он убирает руку и, отступив на шаг, поворачивается спиной, идет к ванной. А у меня горло снова перехватило от завораживающей мужской красоты.
— Ида? — он поворачивается и вопросительно выгибает светлую бровь.
Меня тут же осеняет что-то, и я, будто ото сна очнувшись, расправляю плечи. Подняв голову, спокойно подхожу к ванной и открываю воду, жду, когда же потечет теплая, чтобы закрыть отверстие на дне.
А тем временем, мужчина скидывает с себя сандалии, и у меня внутри все холодеет от одной мысли, что придется увидеть его голым.
«Интересно, а что будет после омовения? — фантазия разыгрывается с новой силой, активно рисуя картинки в голове. — Лена, остановись, успокойся, нельзя поддаваться. Сейчас главное постараться остаться равнодушной и сыграть безошибочно свою роль».
Я прикусила язык.
