— Вы должны сейчас…
Я не расслышала последнего слова, потому что его голос заглушил звук горна, который донесся снаружи. У меня все похолодело и замерло внутри. Ноги как будто свинцом налились, а Амин, стянув с меня белое одеяние, исчез в разноперой толпе. Первое желание было закрыться руками, спрятаться, убежать, но опять же, глядя на соседок, я поняла, что сделаю великую глупость, так как эти красавицы стоят, расправив плечи и выпятив вперед обнаженную грудь, смотрят на всех свысока, будто не они голые стоят, а те, кто за пределами круга, сейчас полностью раздеты.
— Да благословят вас, Священные Девы, Боги наши, да пусть ваши тела наполнятся живительной силой через омовения в водах Священного Алфея, — продолжал рокотать под сводами потолка голос мэрои, — и пусть ваши силы не иссякнут до следующего празднования Брумалия.
Послышался шум воды, и только тут я заметила, что за девчонкой, которая играла на арфе, был вмонтирован в стену каменный бассейн с невысоким водопадом, заполняющим емкость внизу.
"
"Разноцветная толпа теперь выстроилась в шеренгу, образуя живой коридор, и мы по одной выходим из круга и направляемся в сторону бассейна. Одна за одной опускаемся в теплую воду, погружаясь по шею. Все повторяю за Идами и делаю, как они. Конечно, некоторые косятся в мою сторону, видимо, их тяготит мое пристальное внимание, но пусть уж извиняют, ничего поделать не могу.
Снова раздаются звуки горна, теперь уже непосредственно в зале, и следом бьют в барабан.
Хочется посмотреть, что происходит, но абсолютное равнодушие со стороны дев, что сидят напротив, говорит о том, что нужно себя вести так же.
— Чертовы ритуалы, — не выдерживает одна из них и, опускаясь чуть ниже в воду, выплевывает в нее злые слова.
— Заткись, Малика, — шипит на нее соседка.
Я перевожу взгляд, различить их можно только по пухлости губ.
— Меня одолела уже эта старая стерва, — она зло щурит глаза.
— Замолчи, а не то тебя услышат, и нам всем придется худо.
Мои глаза не успевают отсканировать эмоции этих девушек, они настолько быстро их скрывают, что и понять невозможно, насколько эта неприязнь к мэрое у них высока.
— Я скоро уйду отсюда, — продолжает та, которую обозвали Маликой. Надо запомнить и девушку, и ее имя. — Леон обещал пойти к Императору и попросить у него жениться на мне.
«О-о-о, так значит, отсюда есть выход», — проносится в голове, и я мотаю эту информацию себе на ус.
