Одержимость Грешника

Вместо продолжения диалога он притянул меня к себе ближе и поцеловал губами в сахарной пудре со вкусом абрикосового джема…

Одним поцелуем Северов ограничиться не захотел, подхватил меня на руки, отложил пончик в сторону и понёс меня к кровати.

— Куда? — возмутилась я. — Я, вообще-то, есть хочу!

— А я — тебя! Ужас какой голодный.

— Какой ты голодный? Мы тут всю ночь с тобой… Не спали.

— Это было ночью.

Он опрокинул меня на постель и снова навалился сверху, как вчера. Мужские руки заползли под халат, раздвигая его в стороны…

— Ну, Паш, щекотно!

Наступила тишина.

Алекс напрягся и замер, а затем медленно отпустил меня и сел на постели. Его глаза смотрели в упор. В них бушевало разом сразу много не самых радужных эмоций… Я перестала улыбаться, мигом ощутив, как накалился добела воздух между нами в один миг.

— Что ты сказала? — переспросил он негромко.

Я задумалась и прокрутила в голове свою последнюю фразу.

И тут меня осенило. Боже, я назвала его именем мужа!

— Я… Ой. Извини, я не…

— Ты назвала меня его именем? — перебил Алекс так жёстко, что я просто забыла все слова в свою защиту.

Да и какие слова сейчас бы меня оправдали?

— Я случайно…

Как же жалко прозвучала эта фраза — я и сама услышала! Лучше бы молчала… Алекса перекосило. То ли от боли, то ли от отвращения, но черты его лица ожесточились, желваки ходили ходуном, губы превратились в одну сплошную линию. Я снова видела перед собой того, кого боялась. Я, ощущая исходящую от него сейчас опасность, села, подтянула к себе колени и вжалась в холодную спинку кровати.

— Я тут перед тобой и так и сяк, а ты… продолжаешь любить его? — спросил он разбитым на осколки голосом.

— Я не…

— Ты и в постели его вместо меня представляла? — снова не дал мне договорить Алекс.

— Я…

— Замолчи, — сказал он грубо и встал на ноги. — Ну вот что — мне всё это надоело. Нас всё время трое, что бы я ни делал. Как же ты меня разочаровала, Тая…

Он окинул меня таким пренебрежительным взглядом, какого раньше я не видела в свою сторону.

В горле стоял ком, я готова была расплакаться здесь и сейчас. Северов встал и направился к выходу.

— Хочешь любить своего мужа — пожалуйста! — произнёс он уже у двери. — А я умываю руки. Больше я не стану мешать вашей идиллии. И… забудь всё, что я тебе сказал этой ночью. Вам всё приснилось, Таисия Константиновна… И мне тоже.

***

Он хлопнул дверью, и я невольно поёжилась. Обняла себя за плечи, пытаясь переварить то, что произошло.

Я не специально его так назвала.