Одержимость Грешника

Он такой маленький и уже такой любимый. Мне, огромному мужику, хотелось плакать. От счастья, конечно.

Роды прошли нормально, сын здоров, а мама приходит в себя. Но даже такая — невыспавшаяся, пережившая роды, поправившаяся — Тая казалась мне самой красивой на свете девушкой. Девушкой, подарившей мне сына и счастье.

— Держи головку только, — ответила она и осторожно переложила Ростислава в мои руки.

— Ой, такой теплый, — бережно я прижал к себе эту драгоценность.

— Конечно, он же живой, — улыбнулась Тая.

— Такой же, как и ты человек, только маленький. Вон, у него даже нос как у тебя!

— А губы как у тебя, — разглядывал я личико новорождённого сынишки.

— Да сейчас разве понятно?

— Ну ты же поняла про нос.

— Да потому что сразу видно твой нос.

— А мне сразу видно твои губы.

— Разглядывать мои губы ты мастер, — усмехнулась она, а я обнял её одной свободной рукой.

— Тай, я так тебя люблю.

— И я тебя люблю, Северов.

Ради этих слов я живу. Наверное, если она хотя бы раз мне не ответит “я люблю тебя, Северов” — я просто не переживу.

Не могу поверить, что держу на руках сына от неё — моей Рыжули. Я даже мечтать об этом боялся, а теперь вот оно, моё чудо — зевает беззубым ротиком и тихонько гулит. О большем я и не мечтаю. Главное, что она рядом, она со мной, и теперь мы настоящая семья.

— Я фотографа заказал на выписку, — сказал я ей, а она вздохнула, что не укрылось от меня. — Чего ты?

— Меня только особо не фотографирует пусть, — опустила она ресницы. — Видок у меня сейчас тот еще.

— Тая, — я уложил сына в кроватку и притянул Таю к себе ближе. — Ты очень красивая. Всегда. Даже когда злишься. Даже когда болеешь. Ты. Самая. Красивая. На свете. Женщина. По крайней мере для меня.

— Правда? — в её глазах стояли слёзы. Её тронули мои слова.

— Конечно правда, — мягко провёл я пальцами по её ставшей пухлой щёчке. Меня совершенно это не отталкивало. Да, она изменилась, но это всё та же Тая, моя жена, моя любовь. И это не изменится никогда, как бы она ни выглядела.

Тем более, зная её, кокетку, она обязательно приведёт себя в порядок позже, когда сын отпустит мамочку от себя. — Но, если хочешь, я привезу стилиста. Причёску тебе сделают там и прочее…

— А привези, — кивнула она. — Тебе, может, и не важно, какая я буду на фото. А мне — важно.

— И мне важно, — поправил я её. — Просто я не делаю из этого трагедии. Я люблю тебя любой. Но, раз ты хочешь, я привезу тебе целую бригаду парикмахеров.