Одержимость. Любовь Зверя

– Пап… Пап! – пыталась сжать его руку, но отец отмахнулся и распахнул дверь, на пороге которой оказались двое мужчин. Чёрт… Что это за бег по кругу? Куда бы я ни ринулась, везде ОН! Не спрятаться, не скрыться, будто под куполом оказалась. И дом этот уже не мой, нет здесь покоя и защиты.

Ястреб цыкнул, осмотрев меня. Понял, что я только сейчас смогла добраться до дома, и закатил глаза, поражаясь упрямству."

"– Добро пожаловать, – отец встал рядом со мной, но так, чтобы не прикасаться. И тут до меня дошло… Продал.

Силы покинули меня. Села на своё место, игнорируя недовольство Ларисы, потому что ей самой пришлось заканчивать накрывать на стол. Не слышала разговора мужчин, просто сидела и выкручивала себе пальцы, только бы не отключиться.

Не смотрела на второго, игнорировал вопросы, не притронулась к еде. Можно сбежать в свою комнату, можно спрятаться, вот только лучше самой услышать цену, за которую меня продают.

Разговор сначала был нейтральным, собравшимся даже удалось преодолеть неловкость, и за столом все чаще слышались смешки. Лора знатно налегала на вино, в итоге став душой компании.

– Свадьбу сыграем в апреле, – незнакомый, но такой хриплый голос заставил вздрогнуть. Вскинула голову, осматривая новоиспечённого жениха. Они были безумно похожи, вот только взгляд у него был мягче, что ли, более открытый и понятный. Не было там преград, стен непробиваемых.

– Хорошо, – вздохнул отец, и я впервые ощутила его взгляд, но не повернулась.

– Но, Дамир Ринатович, вы же понимаете, что моё условие остаётся неизменным? – в разговор вступил Ястреб, но лучше бы он этого не делал… Лара что, просто так сбегает? Как крыса с тонущей лодки? Взялась за первое предложение, лишь бы не очутиться на улице?

– Я повторюсь, что в вашей весьма непростой ситуации вам смогу помочь только я. Благодарю, всё было просто превосходно вкусно. Ярослав, ты со мной?

– Нет, мы с Ларисой решили уехать на пару дней.

Это все было фарсом. Блефом… Ерундой какой-то. Как это возможно в двадцать первом веке, когда женщины отвоёвывают свою свободу, значимость, когда всё чаще говорят о равноправии, отстаивают право занимать самые сложные должности… Как можно продавать себя? Как? Шмотки, бренды, тачки… Это же временно. А совесть? Как спать под её лютый вой?

Но, очевидно, эти вопросы волновали только меня.