Одержимость Малиновского

Со мной в кабинете работали ещё три парня, потом не явился утром один, через пять дней другой, вместо них появились накаченные амбалы, внимательно наблюдавшие за нами. Не то чтобы я не смог с ними справиться — тут я проблем не видел, а вот остальных охранников убрать было бы проблематично, они были вооружены до зубов. Тем более мне нужно было знать, что всё получилось. Я видел, что наша информация стекается в лабораторию, значит, мой вирус проник туда, но нужно было удостовериться. И когда последний не явился, я понял, что настала моя очередь.

Страшно ли мне было? Нет. Я уже давно мёртв, этот гнус просто прекратит мою агонию. И когда через три дня я очнулся прикованным к железному столу, облепленным кучей датчиков, даже не удивился. Клос с воодушевлением что-то печатал на ноутбуке, я осмотрелся: кругом засохшая кровь, три стола с хирургическими инструментами и ещё два с медикаментами явно кустарного производства; недалеко от меня лежал на каталке и стонал израненный парень, что последним пропал.

— С санитарией у вас плохо тут, — не удержался я от подколки, а самого затрясло от злости.

— Очнулся, — резко повернулся ко мне мерзавец. Увидишь такого на улице, можно подумать, что милый старичок, если бы не холодные глаза. — Мой любимец. Как же я долго ждал этой встречи! Извёлся весь… — тяжко вздохнул он, изображая печаль. Только глаза его алчно блестели. Понятно — сейчас начнётся «веселье».

— Зачем было себя мучить? Мог бы заглянуть на огонёк в офис…

И тут парень застонал громко, и его тело начало биться в конвульсиях.

— Не обращай внимания, — махнул садист рукой, — очередной провал, ещё полчаса подёргается, и на этом всё. Увы, больше пяти дней они протянуть не могут. А вот на тебя у меня большие надежды.

Он подался ко мне корпусом, наверное, ожидая увидеть в моих глазах ужас. Да хрен ему. Я уже прекрасно понимал, что мой путь на небеса будет весьма болезненным. Как говорится: сквозь тернии к звёздам. Ничего, и это пройдёт.

— Ну, чего замолчал? — недовольно поджал я губы.

— Нет у тебя никакой изжоги… — фыркнул он, отстраняясь от меня. — Мне вот интересно, ты такой уникальный из-за того, что мои препараты прекратил принимать, или в тебе есть что-то особенное?

— Скорее, первое: кто принимает твою херню — долго не живет.