Одержимость Малиновского

— Я даже не думал, что ты так быстро согласишься.

— У меня выбора нет. Ты закусил удила, значит, вяжешься в эту войну — не отговорить. Одного тебя не пущу, да и не справишься ты в одиночку, каким бы умным ни был. Даже с моим умением добывать информацию, как ни прискорбно, жопа твоя всё рано голая и может пострадать. Да и подготовить почву нужно основательно для тебя. Ну и придумать, как прикрыть твой зад.

— А я и не собираюсь врываться сейчас туда с диким гиканьем и шашкой наголо. Я прагматик, Вань, и знаю, что мои шансы добиться успеха на данный момент нулевые.

Уйдут годы кропотливой работы только на разработку плана. И только когда я буду уверен в успехе, начну действовать.

— Верно, долгие годы. Но если у нас получится кому-то жизнь улучшить или спасти, это стоит того. По крайней мере, иметь цель в жизни — уже хорошо. Только прошу: мистикой мне голову не тумань, предпочитаю полагаться на факты, а не мифы.

— Мне и этого хватит. Спасибо.

Я чувствую, что он ещё хочет о чём-то попросить, но не решается.

Наверное, считает, что это будет перебор.

— Мы семья, даже больше, чем семья, по-другому и быть не может, так что благодарность тут неуместна. Тебя что-то беспокоит помимо темы нашего разговора. Я могу помочь?

— Верно, беспокоит. Судьба девочки, что подарила мне брелок.

— У неё проблемы?

— Без понятия. Но… — он замолчал, тут явно с его заморочками что-то.

— Саш, говори уж, как есть, — я тяжко вздохнул. — Я просил тебя не говорить о мистике, когда мы непосредственно обсуждали теневое правительство.

А в других ситуациях жги, я просто не буду на этом зацикливается.

— Ладно. В общем, дело обстоит так: эта пигалица может отказаться в будущем моей женщиной.

— Однако… — присвистнул я.

— Сам не до конца верю в это. Но Жаклин настаивала, говорила, что это может быть знаком, я пообещал… А слово я своё всегда держу.

— Значит, ты веришь, что встретил свою любовь?

— Вань, как можно сейчас говорить о подобном? Мои руки ещё помнят нежность кожи Жаклин, я даже мысли не допускаю о других.

Моя боль не угасла, а, наоборот, стала ещё острей, я словно хожу с дырой в груди. Спать не могу, закрываю глаза, и образ её умирающей стоит перед глазами. А ещё, вина, этот груз не даёт мне вдохнуть полной грудью. Знаю, что так нельзя, но ничего поделать не могу.

— И в чём же твоя вина?

— Нам нужно было расстаться до того, как она погрязла в своих чувствах ко мне. Я мог это сделать, но не стал. Итог: она в страхе, что потеряет меня, совершила глупость. Или нет.