Одержимость Малиновского

Наши до сих пор корят себя за тот случай, вот и Инессу приставили, чтобы наблюдать незаметно за тобой.

— Где Мира? — перешёл к главной новости.

— Как она тебя, а? Не ожидал от звёздочки такой прыти?

— Я бы повеселился, если бы человек не погиб. Мире не вздумай проболтаться, что девушку вместо неё убрали. Я ещё раз спрашиваю, где она?

— Вань, я же сказал, всё с ней нормально. Она из кафе сразу в аэропорт рванула. Села в самолёт, и как он на взлёт прошёл, врубила музыку и спит себе спокойно. Как приземлятся, мой человек мне доложит.

— Саш, ты дебил?! — вновь взорвался я. — Забыл, что ли, что Мира спит как убитая на протяжение пяти часов, как только вырубится, лететь три с половиной часа. Да её разбудить практически нереально!

— Ну это раньше было так…

— Это и сейчас имеет место.

— Не понял? Ты то откуда заешь? — Я посмотрел на него, намекая, что на эту тему разговаривать не намерен. — Ха! Ах ты извращенец, и давно ты её по ночам навещаешь? Она хоть девушка ещё? Или ты втихаря её невинности лишил?

Глава 12

Я приходил к ней несколько раз ночью, когда было совсем уже невмоготу.

Я задыхался от отчаянья: видеть и не сметь прикоснуться… это было невыносимо. Я умолял её не забывать, дать ещё немного времени, и вновь уходил, обещая себе, что это был последний ночной визит. Но когда наступал предел и разлука с ней буквально убивала меня, я возвращался вновь. Вначале сидел и часами смотрел на ту, что сводила с ума. Потом мне и этого стало мало, тогда я ложился рядом, обнимал котёнка и с жадностью вдыхал божественный аромат любимой. Я понимал, что это неправильно, но ничего с собой поделать не мог. Мне было жизненно необходимо почувствовать её нежное тело в своих руках и вдохнуть как можно глубже родной запах, который стал для меня личным сортом героина. Как же я хотел, чтобы пьянящий аромат её тела проник в каждую мою клетку, и маленькая частичка моей девочки была со мной всегда. Но, увы, это невозможно, только в памяти я мог воссоздать его.

В одну из таких ночей я прижал её к себе, и Мира со стоном произнесла моё имя, я вначале не поверил, думал, померещилось, а она вновь позвала меня, чувство эйфории переполнило меня.

Помнит! Любит! Чёрт, даже во сне думает обо мне! Вот тогда я и позволил лишнего, поцеловал, и она ответила, доверчиво прильнув ко мне. И всё, стоп-кран был сорван! Это было сродни помешательству, я целовал её не таясь, думал, да похрен, пусть просыпается, пусть хоть убьёт, не могу остановиться.