– А по срокам посмотрим, – лишь пожимает он плечами. – У тебя что, есть предложения получше? Радуйся и наслаждайся моей щедростью, Губастая.
Я лишь молча жую дальше, чтобы заткнуть саму себя и не выдать что-нибудь эдакое. Закончив, чищу руки влажной салфеткой, которую также нашла в пакете, а мусор, свернув, аккуратно кладу в специальный кармашек в дверце машины.
– Кстати, за поцелуй со вкусом клубники готов заплатить дополнительную десятку, – неожиданно сворачивает он, паркуясь, и, прежде чем я успеваю понять, в чем дело, нависает надо мной.
– Не спеши отказываться, Губастая, – видя мое готовое сорваться с губ возмущение, накрывает он мои губы пальцем. – Мы ведь уже целовались, и делала ты это совершенно бесплатно, а тут такие хорошие деньги на кону. Или ты бережешь свои поцелуи для принца из сказки? – усмехается вопрошающе гад.
– Ты что, думаешь, я ребенок, чтобы верить в сказки? – отталкиваю я его руку. – Просто поцелуй, Мирзоев. Попробуешь распустить руки…
Прикрываю глаза и вытягиваю губы вперед, с замершим дыханием готовясь к пытке.
Но вместо этого слышу короткий смешок, отчего сразу открываю глаза.
Смеющийся мажор маячит передо мной на расстоянии нескольких сантиметров и бесит одним своим видом!
– Может, и не ребенок, но явно ждешь принца, вон как глаза прикрыла, чтобы его вместо меня представлять? – тянет издевательским тоном.
– Не пори чушь! – фыркнув, закатываю глаза. – Кто вообще целуется с открытыми глазами? Ты будешь целовать или нет? Мне на лекцию пора.
– О, да у нас прогресс, – присвистнув, замечает он, – ты уже сама просишь поцелуи. Что же будет дальше, Губастая?
– Не дождешься, – обрываю его веселье, стараясь успокоиться.
Как ему удается вот так всё переворачивать и ловить меня? Молчу уже про пошлые намеки, от которых ощущаю себя извалянной в грязи.
– А я думаю, что дождусь. Дождусь того, что тебе понравится, и ты признаешь это.
– Мечтай-мечтай, Мирзоев, – снова закатываю глаза, показывая высшую степень насмешки. Ничего себе заявочка! Я – и мечтать о нем?
– Мечтать не вредно, вредно не мечтать, – говорит глубокомысленно, не отрывая взгляда от моих губ.
Все-таки поцелует меня, не получится откосить, зачем иначе снабжать меня всякими вкусностями?
Халид медленно наклоняется ко мне, закрывая своей тенью, я усиленно стараюсь не дышать, чтобы перенести его поцелуй точно так же, как переносят укол. Раз – и всё, можно идти домой. Дыхание касается моего лица, создавая ощущение щекотки.
