Язык с ходу врывается в рот, а руками мажор крепче прижимает мои бедра к себе, обвивая мои ноги вокруг своего торса. Целует так, словно мы вечность этого не делали, хотя это не так. Он уже целовал меня сегодня.
Воздуха катастрофически не хватает, но мне так нравится происходящее, что я сама не даю ему отстраниться. Я словно отпустила все сдерживающие себя рычаги и наконец смогла расслабиться и принять тот факт, что, хотя мажор и заплатил мне за секс, я всё же получала удовольствие от его действий не меньше, чем он.
Нужно было просто прекратить строить из себя жертву и врать самой себе.
Не знаю, когда это случилось. Когда я перестала испытывать отвращение к мажору и поняла, что его внимание не становится досаждающим, а скорее желанным. Ждала его сообщений, с трепетом открывала окошко с текстом, чтобы увидеть, что он мне напишет. Ждала того, как он приедет на своей крутой тачке, повезет меня в университет, угостив очередной вкусняшкой.
Пыталась себя убедить, что мне неприятно его внимание, не нужна забота, противны навязанные поцелуи.
Даже перепалки с ним стали доставлять удовольствие, хотя я себя убеждала, что выдавливаю слова для ответов ему.
Но сколько можно себе врать? Он помогал мне, как никто другой. Спас моего брата, окружил меня заботой, не давил и не требовал, а ждал, пока я сдамся.
Неужели я так просто продалась? Гадко это осознавать и понимать, какая я на самом деле, но вместе с тем классно наконец отпустить себя и попробовать забыться.
Главное – не влюбиться.
Убрать из головы розовую вату и держать в уме, что он меня купил, а значит, не сможет относиться как к нормальной девушке. Будет считать шлюхой.
Едва эти мысли появляются и начинают звучать на повторе, убираю их прочь, отпихиваю и заставляю голову опустеть. Позволяю властвовать эмоциям. Изучаю свое тело на предмет того, что ему нравится.
Губы Халида скользят по коже, оставляя горячие влажные дорожки, меня словно стегают плетью до ожогов, эти полосы невидимы, но я всегда буду ощущать их как клеймо.
Его клеймо. Мужчины умеют клеймить, оставляя след навсегда, ведь первого не сравнить ни с кем, он становится самым важным по сравнению с другими."
"Никто еще не делал этого со мной, а Халиду я позволяю. Целовать меня в шею, за ушком, покусывать мочку, потихоньку опускать вниз полотенце и освобождать грудь. Его хриплое дыхание доносится до слуха, он дышит как зверь в гоне, не может себя сдерживать, и я млею от того, как он одержим мною.
