Ты не та, кто будет отдаваться без души. Впрочем, переубеждать тебя смысла не вижу.
И с этими словами он начинает безудержно целовать меня, не давая думать, отключая мой разум, заставляя задыхаться. Да и как дышать, если его губы ни на секунду не отрываются от моих? Он глубоко погружает язык в мой рот, толкается в него, порождая необъяснимую жажду. Голод.
Сколько бы ни целовал, мне всё мало, тело начинает хотеть большего, сама льну к Халиду, по своей воле отдаюсь ему, вбирая в себя его жар, чувствуя горячую кожу, обжигающее дыхание и пожарище от его поцелуев.
Вся в огне горю.
Наконец он прекращает бесконечно длящийся поцелуй. Отстраняется. Смотрит неотрывно, будто любуется. Сама я едва вижу, перед глазами всё плывет, я почти в обмороке, черт, от одного-единственного поцелуя!
Что это? Так воздействует он сам или это просто физические реакции? Внизу, между ног, я увлажнилась, отчего испытываю стеснение. Краснею, прямо-таки ощущая, как кожа становится горячей. На лице Халида снова понимающая усмешка.
Он поднимается с постели, вставая во весь рост. Начинает стягивать штаны вместе с боксерами. Единственное желание – прикрыться и отвернуться, но я перебарываю себя.
Халид прав. Хватит играть в игры.
Сегодня я отдам ему свою девственность. По телу проносится трепет, без Халида мне вдруг холодно, пусто, невероятно смущает его взгляд, блуждающий по моему голому телу.
В голове одни лишь вопросы о том, как всё случится и будет ли больно. Должно быть больно. В первый раз не бывает иначе.
Будет кровь, никакого удовольствия, но мужчинам, как я знаю, всё равно. Они так или иначе получат удовольствие.
Противно, во рту образуется горечь, настроение совсем ни к черту, чуть ли не лью слезы оттого, что мой первый раз пройдет без капли романтики. А что ты хотела, Ника? Прекрасного принца и сердечек в его глазах?
По факту всё совсем иначе. Голый секс и миллион на счете.
– Расслабься, – вмешивается в мои мысли мажор, который, совершенно не стесняясь, натягивает на свой стояк резинку.
Впервые вижу, как кто-то это делает, впервые вижу мужской орган так близко. Стыд пробирается практически во все закоулки моей души, пропитывает сверху донизу.
Но вместе с тем испытываю позорное любопытство, ведь теперь совершенство тела Халида я вижу воочию, целиком. Оно не может оставить меня равнодушной. Он настолько красив, что, засмотревшись, упускаю момент.
Очухиваюсь уже тогда, когда он нависает надо мной и расталкивает ногами мои бедра.
