Одержимость: Покоряясь тебе

Да, я помнила, что писали, будто его отец сбежал из страны с любовницей, забрав активы компании.

– А сегодня что случилось?

Я спрашивала осторожно, будто прощупываю почву. Не знала, до какого момента он станет отвечать на мои вопросы.

Адам потер бровь, прежде чем ответить, и в этот момент показался мне очень уставшим. Будто то, что случилось с его матерью, было ношей, которую он постоянно нес на себе.

Я мысленно чертыхнулась. Я не хотела жалеть его! Не хотела испытывать сочувствие к этому человеку, но как заставить свое сердце закаменеть? Что должно случиться, чтобы способность сопереживать исчезла?

– Она периодически пытается нанести себе физический вред.

 – Его голос звучал скупо, но я видела, что ему нелегко говорить об этом. – Обычно персонал следит, чтобы к ней не попадало ничего опасного. Но за завтраком ей как-то удалось спрятать пластиковую вилку, и она расцарапала свои запястья.

Теперь не удивительно, что он сорвался утром, словно чертями гонимый.

– Она в порядке? – тихо спросила я.

Адам кивнул, не глядя на меня.

– Да, ей успели оказать своевременную помощь.

Остаток ужина мы молчали. Я чувствовала, что он замкнулся и больше ничего не скажет. Да и говорить не хотелось. Казалось, что после последних событий между нами установился шаткий мир."

"Я не простила его за недавнее испытание, да ему и не нужно было мое прощение. Но я знала, что должна буду двигаться дальше. Если хочу пережить эти месяцы с ним.

Вскоре я отправилась спать в комнату, которая негласно стала моей.

На время. Несмотря на усталость, я долго ворочалась без сна, пытаясь анализировать все, что узнала об Адаме. Не так много, но кое-что мне все же открылось.

Что, если Адам перенял от матери ее болезнь? Пусть в легкой форме, но этим можно было объяснить его неустойчивое состояние. Возможно, уход отца из семьи и на него подействовал разрушающе? Он не смог помешать тому, что их семья распалась, и именно теперь желает все контролировать?

Я вздохнула и, взбив подушку, перевернулась на другой бок.

Одно я узнала точно – он любил свою мать и я видела боль в его глазах, когда он рассказывал о ней, как бы он не пытался скрыть это за бесстрастным тоном. Значит, его душа еще способна испытывать сострадание и способность любить ему так же не чужда. А значит, была надежда, что он еще не полностью пропал.

Может быть, и для такой беспокойной души, возможно, достичь мира при определенных усилиях?

Я в раздражении приподнялась и упала на спину.