Одержимость: Покоряясь тебе

Они наперебой расспрашивали меня про поездку, а я отвечала довольно размыто, потому что и под дулом пистолета не призналась бы, в какое место он водил меня и какой опыт я там получила.

Я подарила сувениры подругам, ненадолго отвлекая их от требования более полного отчета. Во мне просто не было сил рассказывать о том, каким засранцем вновь показал себя Эллингтон, отымев в нашем номере фотомодельку, пока меня не было. И я так же не знала, как объяснить то, что он порезал себя, когда хотел причинить боль мне.

Это было самым трудным. Тут чувствовалась глубокая психологическая проблема, с которой я не хотела делиться даже с самыми близкими подругами. Это было слишком личным и принадлежало только Адаму. Я не считала себя вправе говорить о его проблемах кому-либо.

– То есть, он просто так взял тебя с собой в Нью-Йорк? – Брови Лорен с недоверием изогнулись.

Я пожала печами.

– Да. У него были там какие-то дела, вот он и решил меня взять. Наверное, чтобы я тут не осталась без его присмотра.

У меня так же было подозрение, что Адам посетил Нью-Йорк ради встречи с Джиллиан, но и в это посвящать подруг я так же не собиралась.

Мы все еще болтали, приготовившись ко сну, когда в дверь постучали. Эмми, чья кровать стояла ближе всех к двери, пошла открывать. Это оказался Митчелл, второкурсник со второго этажа.

– Тут конверт для Грейс передали.

Услышав свое имя, я вскочила с постели и подбежала к двери.

– Конверт мне? – Удивилась я, забрав белый конверт без марок и штампов из рук худощавого парня. – Кто?

– Посыльный просто отдал его мне, потому что я как раз был на улице и просил передать Грейс Колдвел в 189 комнату. – Митчелл, немного нервный молодой человек, дернул острым плечом.

Это было странно. Очень.

– И расписаться не просил?

Митчелл покачал головой.

– Ничего.

– Ладно, спасибо, Митчелл. – Я на прощание улыбнулась парню и закрыла дверь.

Не слишком осторожно распечатав конверт, на котором отпечатанными буквами стояло мое имя, заглянула внутрь, извлекая содержимое.

– Что это?

Лорен с Эмми с любопытством обступили меня; в руке я держала сложенный вдвое обычный белый лист.

С замершим в нехорошем предчувствии сердцем я развернула послание.

«Как много ты знаешь о том, с кем спишь?»"

"Черные буквы, отпечатанные большим шрифтом, подействовали как удар под дых.