Одержимость: Покоряясь тебе

– Ты такой угрюмый. – Девица облизывает свои губы в попытке расшевелить меня. – Давай Лола поднимет тебе настроение.

Так значит Лола. Не угадал.

Похер.

Я по-прежнему не шевелюсь, в упор глядя на нее, когда Лола тянется к моему лицу. В ее глазах смятение и мелькнувший страх: я знаю, что могу быть пугающим, но не собираюсь облегчать ей задачу.

Ее лицо напротив моего лица. Она улыбается, пытаясь скрыть свою неуверенность. Склоняется, пытаясь поцеловать меня. В момент, когда ее губы в миллиметре от моих, я нарушаю молчание:

– Свали отсюда.

Мой голос спокойный и холодный, но в нем отчетливо проступает угроза. Лола отшатывается, шокировано хлопая глазами. С мгновение смотрит на меня, а потом вскакивает и убегает прочь. Раньше я бы не стал колебаться, разложил ее на полу и отымел. Плевать на то, кто она, как ее зовут и чего она хочет. Для меня она просто тело, как и все остальные.

Но не Грейс. Я согласился не спать с другими, пока она рядом. Черт возьми, ее условие – я все еще не верил, что она посмела поставить мне условие, но более того – я согласился! И я собирался сдержать свое слово, потому что не в моей натуре рушить обещания.

Но это не единственная причина, по которой я не стал трахать эту искусственную шлюху, или любую другую. Мне не хотелось. Они вызывали во мне отвращение одним своим видом. Вот до чего довела меня маленькая Грейс Колдвел. Она полностью выносила мне мозг, и я желал ее до одурения; она творила со мной нечто, что ставило меня в полнейший тупик, заставляя вести себя так, как я и подумать никогда не мог.

Она была чертовым противоречием, моей слабостью и за это порой я хотел убить ее. Но я знал, что никогда не пойду на это. Я мог причинить ей боль, но я всегда учитывал ее приделы. Ранее желание сломать ее постепенно стиралось из моего сознания, заменяясь другими чувствами, иными, куда более сильными эмоциями.

Во мне происходил переворот: медленно, но необратимо меня ломало и в местах разломов проступало что-то новое, более светлое, яркое. Что-то, чему я был обязан Грейс.

Я готов был убить за нее. Почувствовал это в тот момент, когда увидел, что она ранена после взрыва в клубе. Кем бы ни был тот, кто пошел на это, и какую бы цель он не преследовал, я поклялся себе, что отыщу его и уничтожу. Сама мысль, что кто-то может угрожать ей; кто-то, кого я пока не знаю, приводила меня в бешенную ярость и заставляла испытывать паршивое чувство беспомощности, уязвимости. Чувства, которые я давно похоронил в глубинах своего подсознания.