Одержимость: Покоряясь тебе

Когда вернулся, я поняла, что у него в руках фотокамера.

О Господи, что еще он задумал?

– Что… ты собираешься с этим делать? – Я даже не пыталась скрыть испуг и волнение в голосе.

Он лишь криво усмехнулся, глядя на меня не сулящим ничего хорошего взглядом и не спеша подошел к кровати. Протянул руку и откинул с меня одеяло. Его взгляд неторопливо прошелся по моим голым ногам, одну из которых украшал наручник с цепью.

Во рту у меня пересохло, и я на миг даже перестала дышать. Сейчас он как никогда был похож на психа, который задумал изощренную пытку, собираясь сполна насладиться ею и муками своей жертвы.

Поднеся камеру к лицу, Адам открыл затвор и, наведя объектив на мои ноги, несколько раз щелкнул. Потом чуть отошел, чтобы я полностью попала в кадр и еще несколько раз сфотографировал.

Это было не просто странно. Это было до одури дико и заставляло кровь в моих венах леденеть от рокового предчувствия.

– Зачем ты делаешь это? – надломлено прошептала я, когда он, наконец, отложил чертову камеру.

Я думала, что он вновь промолчит, будто он дал себе некий обет молчания рядом со мной. Адам подошел к кровати и, поставив колени на матрас, протянул руку, взяв меня за спутанные волосы (еще несколько таких захватов и мне придется делать наращивание волос) и притянул мою голову к себе.

Наклонившись, прошептал мне на ухо:

– Я делаю это, потому что мне нравится.

И после этого не слишком осторожно оттолкнул меня от себя.

Ему нравится.

У меня не было слов, одни эмоции.

– Встань!

Он не повысил голоса, но властный тон не давал возможности воспротивиться. Он стоял в метре от кровати, широко расставив ноги, презренно испепеляя меня своим взглядом с высоты своего внушительного роста.

Я поднялась с кровати, обреченно поглядывая на своего мучителя. Я готова подыгрывать ему, если в итоге он все же выпустит меня. Я должна, обязана вытерпеть все, чтобы иметь возможность оказаться на свободе!

Наша разница в росте всегда была внушительной, и не потому, что я была низкой – мои метр шестьдесят восемь позволял мне считать себя среднего роста – а потому что Адам был высоким мужчиной.

Нет, конечно же, нет. Только если я не буду действовать хитрей, а на это нужно огромное хладнокровие и спокойствие.