Одержимость: Покоряясь тебе

Первый, к кому отправился Адам после ссоры со стариком, был Джейс. Ни о ком другом Адам и не думал. Даже Шелли сейчас он видеть не хотел. С Джейсом они дружили с самого детства, и всегда были в курсе того, что происходило в жизни друг друга.

Собственно, были вещи, которые он мог доверить только Джейсу.

– Что ты собираешься делать?

Друг сделал большой глоток пива, спокойно посмотрев на него. Он никогда не любопытствовал, не принуждал на откровения, но в итоге ему хотелось излить душу, как бы по идиотски это не звучало.

– Не знаю. – Адам устало провел руками по лицу; в голове была полнейшая сумятица. – Задолбало все! – Он выругался сквозь зубы, вдруг почувствовав, как же его достали все эти семейные разборки, скандалы, вранье отца и истерики матери. Уж лучше старику и правда, уйти, чтобы все это сумасшествие прекратилось.

– Тогда у меня есть одно предложение, – хитро хмыкнул Джейс. – Давай напьемся.

И они напились, да так, что Адам с трудом вспомнил, как они потом вернулись в квартиру Джейса.

Утром, мучаясь похмельем, Адам вернулся домой, все еще не решив, что делать с тем, что узнал от отца. Рассказать матери, или нет? Предоставить отцу шанс самому во всем сознаться и отойти в сторону?

Его голова раскалывалась, будто ее раз за разом били кувалдой, и Адам собирался пережить это паршивое состояние в своей комнате, завалившись в кровать.

Не вышло. Стоило ему переступить порог дома, как мать бросилась к нему вся в слезах, успевшая выпить и в состоянии истерики. Ее светлые волосы растрепались, а макияж поплыл от обилия слез.

Злость вновь всколыхнулась в Адаме. Его мать всегда была женщиной с чувством собственного достоинства, с гордой осанкой и идеальным внешним видом. Но за последние месяцы она превратилась в кого-то, кого Адам не узнавал. Это было жалкое, неврастеничное существо с отчаявшимся взглядом.

Он испытывал стыд от того, что думал так, но признавал, что так и есть на самом деле. Правда, от которой не спрячешься.

– Где ты был?! – высоким голосом, с упреком потребовала ответа мать. Ее глаза лихорадочно блестели, а рука, сжимающая стакан, дрожала. Ее состояние с каждым днем все больше беспокоило Адама, только он и сам не понимал, от чего чувствует тревогу. – Теперь и ты решил бросить меня, да? – Мать всхлипнула и зажала рот рукой.