Одержимые наследники. Дамасский жасмин. Книга третья

Через мгновение смежные двери, ведущие в личный кабинет Шерифа, отворились, оттуда вышла приятная женщина средних лет, с аристократической выправкой. Глаза ее были полны слез…

– Познакомьтесь, этот мать Фахда… Женщина, которая всю жизнь, была для меня центром Вселенной, но которую мне было, под страхом ее смерти, запрещено любить…

Эмма стояла полностью растерянной… Ее глаза сочились такой болью и тоской, когда она смотрела на Фахда, лицо которого, в этот момент, было мертвенно бледным.

– Шериф…– произнесла женщина дрожащим голосом.

Нур быстро встал и увлек за собой Валерию.

– Отец, мы подождем снаружи…– тактично удалились из комнаты, оставив тех, кто был сопричастен, один на один со своими тайнами и страданиями…

Амаль тоже было поднялась, чтобы уйти, но Фахд быстро схватил ее за руку и попросил остаться.

– Зачем, Шериф… Зачем ты делал так, чтобы я тебя ненавидела? Зачем уничтожал мою любовь к тебе? Не любил бы сам, бросил бы, но… Зачем же так со мной? – говорила и плакала прозрачно- белесыми, такими солеными на вид, большими слезами,–  почему вырезал из моей жизни сына? Почему не дал мне ни малейшего шанса его увидеть…

Шериф подошел к ней близко.

– Я такой эгоист, Эмми… Такой эгоист… Мне было легче жить от тебя вдали, зная, что ты ненавидишь… Если бы ты любила, если бы в твоих глазах не было презрения, разочарования и обиды, я бы не смог оставить тебя… Возвращался бы снова и снова… А это могло стоить тебе жизни, любимая… Подпусти я тебя к Фахду, они бы вновь насторожились, навострились, как коршуны… Нет, любимая… Это было слишком опасно… Слишком велик был риск… Прости меня, Эмми… Прости, если сможешь… А если не сможешь, то я пойму… Я боялся за нашего сына… Боялся, что они что- нибудь с ним сделают… Я далеко не так всесилен, как кажется… Власть в Эмиратах зиждется в их руках… Одно неверное решение-  и все мы стали бы трупами, не дожив до очередного рассвета… А ты была жива… Это то, что все годы грело мне душу и сердце, хотя бы немного, вытаскивая из пучины боли и одиночества… Я, как мазохист, придумывал поводы, чтобы встречаться с тобой… Снова делала тебе больно.