Одержимые наследники. Дамасский жасмин. Книга третья

А в руках… В руках его продолжение, который жадно, с таким непосредственным, природным причмокиванием, присасывается к ее налитой груди, что одновременно хочется смеяться и плакать, от счастья… Вот она, жизнь… Он и она теперь и есть его жизнь… Навсегда…

– Люльти,–  шепчет хрипло… Голос пропал от волнения и захлестывающих через край эмоций… Он так сильно любит, что сейчас с ума сойдет… Готовил себя к этому моменту. Знал, что будет удивительно, по- новому, нежно, но… Вот этот вид его Амаль, кормящей ребенка, ударил под дых… Мадонна с младенцем.

Подходит к ней на дрожащих ногах, целует в лоб, даже не решаясь посмотреть на красный комочек, укутанный в лаваш пеленок.

– Смотри, как смешно морщится малыш Шериф… Такой красивый… Весь в папу…

Фахд опускает глаза на сына – и скупая мужская слеза скатывается по смуглой щеке.

– Спасибо, любимая… Спасибо…–  шепчут его губы…

Откуда- то сбоку подходит Эмма. Она тоже тихо плачет. Осторожно, стесняясь, кладет руку на плечо Фахду.

– Посмотри, Шерифи (араб. Мой Шериф),–  это твоя бабушка Эмма. Она теперь будет с нами. Всегда.

Та не выдерживает, всхлипывает теперь в полный голос.

Фахд порывисто прижимает и Эмму, и Амаль к себе. Глубоко дышит. Через рот.

– Мама, Люльти… Сын… Аллах, неужели я не сплю… Неужели это все со мной…

– Привет, Аммули,–  Микаэл идет по красиво вымощенной тропинке, вдоль береговой линии, их семейного, белого дворца на побережье, того самого, что отец построил в честь матери. Параллельно смотрит в телефон,–  что так долго не поднимаешь?

– Спала,–  раздраженно- мило отвечает сестра,–  вообще- то, сон молодой мамы нужно уважать…– привет, братец.

– Готов,–  усмехается в ответ Микаэл,–  как там мой племянник? Уже вынашивает планы по завоеванию мира?

– Пока, завоевал восемьдесят процентов, нашей с Фахдом кровати, спим, ютясь по углам, так что, наверное, да…

Микаэл усмехается. В его глазах, даже через холод гаджетов и многотысячные расстояния, чувствуется теплота и нежность.