Одержимые наследники. Дамасский жасмин. Книга третья

Знаю способ, как тебе снова почувствовать себя женщиной…

– Пусти меня, идиот, – вывернулась насилу, – я уже говорила тебе, что не буду просто так спать с тобой, словно я одна из твоих шлюх.

Анвар усмехнулся, приподняв бровь.

– Это ты мне говоришь, Маду? Шлюхой быть моей не хочешь? Да ты хуже! Это ты трахнула меня под кайфом! Сама соблазнила! Скакала на мне, как одержимая… И теперь говоришь мне, что не такая? К тому же… Какой я был по счету, а? Сколько их было до меня? – снова захват на ее руке.

Он был пьян. Вот откуда эта агрессия…

– Какой же ты…– сложила губы в презрительную полоску.

– Какой? Справедливый? Говорящий правду?

Отпустил сам. Отошел на безопасную дистанцию, чувствуя исходящие от нее флюиды злости…

– Голодную женщину видно, Мадлен… Моя жена не должна ходить голодной…

– Хорошо, куплю себе вибратор, – ответила, бросив на него полный презрения взгляд и желая закрыть эту тему.

Она так устала за сегодня, что было не до выяснения отношений…

– Вибратор не поможет такой бешеной сучке, как ты, Маду…– снова усмехнулся, порочно облизав губы. Она чувствовала на себе его темный взгляд. Что на него нашло опять?

– В чем твоя проблема, Диб? Тебе мало баб, которые тебе дают? Что, ты ко мне привязался? Мы ведь с тобой решили еще на том берегу, еще когда только заключали этот идиотский союз– наш брак фиктивный… Для окружающих, для семьи… Мы никогда не будем настоящими мужем и женой.

Я больше не хочу от тебя ничего… Да, была минутная слабость… Я была другой, жизнь была другой… Сейчас мне это не нужно… Мы не любим друг друга… Я не хочу так, понимаешь? Ты спросил у меня, каким ты был по счету? Да никаким! Знаешь, почему?! Потому что я тебя никогда и не записывала в счет! Я считала всегда только тех, кто что– то значил для меня… Для кого я, что– то значила! А у нас с тобой никогда, ничего не было… В тот день мы с тобой были не людьми, а двумя кончеными животными! Мне стыдно! Стыдно за ту ночь! Если бы не сын…

– Это ты подсунула мне ту таблетку, – хрипло произнес он, прожигая глазами, – не строй сейчас из себя Мать Магдалену…

Мадлен засмеялась.

Сначала еле слышно. Потом все громче и громче. Ее смех перешел в истерику. Из глаз непроизвольно брызнули слезы.