Он поднял ее за талию на себя, теперь со всей силы прижимая к торсу. Рука собственнически обхватила грудь.
–Что ты делаешь со мной, Оксанка?-зашептал на русском,– в зверя с тобой превращаюсь… С ума схожу… Мало… Мало… Хочу большего… Хочу тебя всю… Только для себя… Никого так не хотел сильно…
Впервые так откровенно, впервые так надрывно…
А у нее снова пелена слез перед глазами… Чуть слышно всхлипывает, а он чувсвует, как вся грудь трясется от каждого вздоха.
И ему так жаль ее, что сердце разрывается… Похоть и ярость прошли, осталась жалость и боль… Его сладкая Оксана… Как же он так влип… Когда успел так по уши погрязнуть в этой одержимой страсти, определения которой он для себя пока так и не нашел… Сколько еще он сможет держать эту бабочку вот так, подле себя, пряча от всего мира, а как только она пытается показать свое личико свету, яростно пытаться обрубить ей крылья… Что же будет делать, когда она захочет вырваться, когда придет время и как ему ее остановить…
–Я могу пойти в свою комнату?-сквозь слезы тихо произносит она…
Молчит с секунду.
Теряется… Ему бы сейчас сказать что-то путевое, а в горле словно наждачка застряла…
–Да, конечно.
Выпей панадол, Оксана… Станет легче,– нежно касается ягодиц… Она отстраняется, стыдливо и потерянно опускает подол платья, смотря в пол, не смея поднять на него глаза, выходит прочь.
Микаэл несколько секунду смотрит в одну точку, а потом со всей дури впечатывает кулак в стену… Опять… Его костяшки уже какую неделю перманентно разбиты…
Глава 27"
"Этой ночью он решил дать бабочке отдохнуть.
Зашел к ней ближе к полуночи, постарался сделать это бесшумно. Просто посмотреть, как она. Оксана мирно посапывала, размеренно дыша, хотя было понятно, что заснула она после немалого количества выплаканных слез.
