Она пока еще плохо соображала. Ее слабое «да» стало для него сигналом. Микаэл вошел нежно, аккуратно, стараясь совершать как можно меньше трений ее нежной кожи на ягодицах.
Тело Оксаны было, как пластилин. Ему не понадобилось много времени, чтобы достичь пика самому и снова довести ее.
Уже через пару минут они в обнимку сидели в джакузи, в воздухе витала нежная чувственность и блаженная удовлетворенность, которая наступает только после соитий влюбленных…
–Откуды ты узнал?-тихо спросила она, нарушив тишину.
–Ты о чем?
–Что мои любимые цветы-васильки…
–Я не знал, – поцеловал ее в лоб,– просто для меня васильки пахнут тобой…
–И как же они пахнут?
Он повернул ее голову к себе, заглянул в глаза, провел мокрыми пальцами по нежной, бледной коже. Его северная бабочка вернулась… Снова эта хрупкая, уязвимая нежность, эта нестерпимо притягательная ранимость, от которой у него голову снесло там, на кедрах… Эту женщину он… полю… осек себя… Даже думать запретил…
–Так как, Микаэл?-вернула его из мыслей Оксана,– как они пахнут?
–Нежностью, дурманом, полем, соблазном, колдовством…
Она нежно поцеловала его в губы, а его прострелило эндорфинами похлеще, чем от самого сильного оргазма…
–Сегодня вечером пойдем на семейный ужин…
–Что?-переспросила ошарашенная Оксана.
Даже боль в ягодицах не помешала ей сдвинуться с места.
–В смысле, Микаэл… Ты зовешь меня к себе домой? В дом своих родителей? Там будет вся твоя семья?
–Бабочка, ты казалась мне умнее,– съязвил он,– очевидно, фраза «семейный ужин» предполагает наличие моей семейки…
–Как кого?-продолжала шокированная Оксана.
–Как мою девушку…-ответил он, почему-то не глядя на нее.
–А с каких это пор я стала твоей девушкой?-теперь этот ее манящий взгляд зеленых глаз. Он просто тонул в них…
–А с каких это пор ты стала задавать так много ненужных вопросов?-ответил он, приподняв бровь.-Все, больше никаких разговоров.
Теперь ты и я идем спать. Отдельно, иначе я опять на тебя накинусь. Ты вся уставшая и бледная, да и я вчера ночью так и не смог нормально поспать. В шесть вечера к тебе зайдет Асма с платьем и прочей вашей женской ерундой… В восемь вылетаем…
–Чего? В смысле выезжаем?
Микаэл раздраженно закатил глаза. И в то же время там, внутри, читался его энтузиазм… Ему нравилось вот так вот шокировать ее…
–Ужин в нашем поместье на побережье.
