Одесский листок сообщает

Три каменных храма, обширное кладбище, всякие часовенки и домики непонятного назначения. В стороне от моря монахи разбили виноградники. Сейчас там наверняка трудилось немало наемных рабочих. Еще дальше располагался самый крупный пригородный родник – Большой Фонтан. Вся Одесса пила здешнюю воду, покупая ее у водовозов. Как разыскать там человека, который прячется? Да еще ночью, без предварительной рекогносцировки?

С трудом Алексей Николаевич прикорнул. Встал с тяжелой головой и первым делом сунулся в комнату помощника.

Но того на месте не оказалось. Лыков телефонировал в полицейское управление. Если титулярный советник Азвестопуло объявится, пусть сидит и ждет прихода начальника!

Сергей и был первым, кого коллежский советник встретил на Преображенской. Он мыкался по панели и курил дорогую папиросу. Ишь, шикует…

– Что случилось? – тревожно спросил Азвестопуло.

– Балуца нашелся!

Лыков сообщил помощнику ночные новости. И про убийство Двоеглазова, и про тайное убежище Степки, и про связь изувера с германскими шпионами.

Бывший одессит был поражен. Два разных дознания вдруг диким образом сплелись в одно.

– Ну, – сказал он, отшвыривая папиросу, – кто не спрятался, я не виноват!

Сыщики уселись у Либмана и начали серьезный разговор.

– Что делать будем? – спросил Алексей Николаевич. – Нас всего двое. Черкасову я говорить не хочу.

– Правильно, сами справимся.

– И посвящать архиерея с викарием тоже нельзя.

– Нельзя. Мало ли что? Степка купил монахов, ему сообщат.

– Днем его в обители не бывает.

Надо сходить поглядеть, что и как. Где там кельи, где бараки послушников, где проход к маяку.

Азвестопуло сразу начал рассуждать:

– Загримируемся и будем шататься поодиночке. Двое привлекут внимание. Далее, один пусть поселится в гостинице. Ночью будет проще попасть за ограду. Я помоложе, мне легче лазить через заборы, поэтому зашлем меня.

– Как быть с проходом на маяк?

– Ночью он будет закрыт, – уверенно предположил грек.

– Найти бы его лодку и пробить дно… – мечтательно произнес Лыков.

Увидел лицо помощника и пробормотал: – Шучу, шучу. Мы же решили взять его живым.

Сыщики загримировались в номерах Шапиро и отправились в обитель. Азвестопуло прикинулся богомольцем и добирался до Большого Фонтана на паровом трамвае. Лыков оделся купцом средней руки, пустил по сюртуку серебряную цепь, в галстук сунул фальшивый бриллиант. Он приехал на место в экипаже гицеля, дал на чай не много и не мало и сошел на мостовую с видом утомленного туриста.