Одесский листок сообщает

Почему так? Не задумывались?

– Обезьяна хитрая и везучая, – предположил коллежский советник. – Вон как ловко он придумал по церквам прятаться.

– Это не объяснение.

Лыков развел руками:

– Сам уже голову сломал. Ей-богу, никогда прежде я таким олухом себя не чувствовал, как давеча, когда уносил ноги из монастыря на ворованном ялике. Но все-таки толк был. Мы чуть-чуть не поймали Степку. И знаете почему? Потому, что никто, кроме нас с Сергеем, не знал о монастыре.

Черкасов сурово смотрел в окно и вздыхал. Потом проворчал:

– Измена… Вы подозреваете измену?

– Да, Андрей Яковлевич.

Судите сами. Когда мы ловим Балуцу всем миром, толку шиш. Облавы ничего не дают. Теперь выяснилось, что он снюхался с германскими агентами в Одессе. В деле о шпионстве картина та же: никаких успехов. Более того, резидент в курсе наших действий. Мы заподозрили Двоеглазова, и сразу же нате вам труп. Спишите на него, и дело с концом. Ловко, правда?

– И с минными заграждениями все темнее и темнее, – поддакнул губернский секретарь.

– Боюсь, концов в истории с заграждениями найти не получится. Слишком много мест, где могла быть протечка. Выяснилось, что и портовое управление получило секретный документ, и даже таможня! Максимум, что удастся сделать, – это написать рекомендации, как надо обращаться с секретными бумагами. На основе, так сказать, горького опыта. А выявить резидента и его агентурную сеть… Ох, навряд ли.

– Протечка, – задумчиво повторил Черкасов. – Я уж и сам почуял неладное. Стал лысую голову чесать и вот что надумал.

Коллежский советник навострил уши:

– Есть догадки?

– Может, и так. С начала года я уволил из сыскного отделения трех надзирателей. Одного, Эммануила Иоаниди, прямо с треском, за денежные поборы с потерпевших. Еще двое, Бичев с Гудимой, ушли по-хорошему: согласно прошения по домашним обстоятельствам. Фрол Бичев устроился лепетутником и вроде держится на плаву. А Владимир Гудима места до сих пор не нашел. И часто шляется в отделение, торчит в общей комнате, разговаривает с надзирателями… Вот я и подумал: а чего это он к нам так полюбил заходить? Уши распустил и слушает разговоры?

– Весьма вероятно, – согласился Лыков.

 – А сам он что? Гнилой?

– Насквозь. Есть подозрение, что воров покрывал. И даже в одном ограблении выступил наводчиком.

– Надо устроить ему испытание. Кому из своих людей вы доверяете больше всех?

– Из надзирателей – Синопальщикову. А из вольнонаемных агентов, конечно же, Палубинскому.