И никого не осталось! Наверное, это очень грустно, когда в конце жизни некому оставить миллиарды. Вон даже Софья Захаровна нашла, кому оставить Гарольда! Чужим людям не отдала. А тут такое состояние!
Мишаков вздохнул.
Нужно уходить, он знал, что время вышло.
Аккуратно вжикнув «молнией», он достал из дерматиновой папки два паспорта и аккуратно, один на другой пристроил на край стола рядом с пустым бокалом.
Маня с подоконника посмотрела на паспорта.
– Ну все, – сказал он, как бы проверяя на самом деле, – все или еще нет.
Маня кивнула. Получалось, что – все.
По коридору, полному книг, он, не оглядываясь, дошагал до двери, выскочил на площадку и побежал вниз по лестнице.
Он сбежал на один пролет, остановился и, задрав голову, глянул наверх.
Маня Поливанова, держась за перила обеими руками, смотрела ему вслед.
– Пока, – сказал он и улыбнулся. – Найдешь еще один труп, звони.
Она кивнула, очень серьезно.
Они помолчали, стоя далеко друг от друга, а потом она спросила так же серьезно:
– Значит, самый главный вопрос – зачем?
– Нет, Маня. Самый главный вопрос – как вы начали писать и где вы берете сюжеты?"
