Один на один с Драконом (СИ)

Я совсем выбилась из сил, но жаловаться не желала. Мне будто хотелось подольше задержаться на этой планете, побыть ещё немного там, где находится Кай.

— Бедолага, как она выжила-то вообще? — спросил Петренко Галю.

Его, видно, тяготило молчание. Петренко говорил негромко, но я всё слышала. Галя молчала, а тот не унимался:

— Повезло, что нас отправили.

— Лазарева же, — буркнула Галя. — Знал бы ты её мать, не удивлялся бы.

Фраза прозвучала двусмысленно, и я не поняла, то ли это значит бойкая в мать, то ли спасли, потому что Лазарева.

— А… Чё та, что ли…? — промямлил Петренко.

Окончание высказывания я не услышала.

Вдалеке над макушками деревьев виднелась громада межзвёздного судна. Вскоре стало видно, что на километр вокруг корабля выжжена земля, повалены обугленные деревья.

— Аккуратно иди, — сказал мне Петренко, глядя на разорванные штанины моего комбинезона.

Командир остановился.

— Галь, костюм давай, — скомандовал он.

Та завозилась у гравиплатформы.

— А чё мы сразу на неё не надели? — спросил Петренко.

Командир посмотрел на него как на идиота.

— Она же ноги еле волочит, — ответила вместо главного Галя.

Скафандр был тяжёлым. Я вздохнула и с помощью Гали и командира принялась облачаться в него.

— Всё, грузимся, — распорядился главный.

В последние минуты на этой планете мне хотелось запечатлеть в памяти как можно больше, запомнить лес, красивый и враждебный. Командир торопил и подгонял. А я никак не могла навсегда проститься со своим драконом. «Как он теперь будет совсем один?» В том, что Кай здесь сможет выжить, я не сомневалась, видела своими глазами.

Но чувствовала себя подлой предательницей. Слёзы с новой силой покатились по щекам. Забрало гермошлема не позволяло утереть их. Огромные турбины испускали пар. Громадная ракета высилась над поверхностью. Я шла к ней по выжженной земле, а думала лишь о том, что хочется бежать обратно, к нему.

«Это ради новой жизни», — сказала я себе, продолжая идти.

Мерно гудели приборы. Стерильная белизна палаты навевала тоску и сонливость.

В узкое окно лился солнечный свет. Не верилось, что я на Земле. Хотя одноместный медицинский блок успел опостылеть даже за короткое время.

От мыслей о Кае невозможно было укрыться. Они возникали нежданно и терзали и без того измученное сознание. Вот и сейчас в памяти возник его образ: чёрные глаза под стать волосам, недовольное выражение на лице, массивная мускулистая грудь и сильные руки, что были нежными и ласковыми.