Один против Абвера

Мы не имеем морального права бросать наших соотечественников на произвол судьбы.

— Но разве не в Берлине решается судьба рейха? Там тоже много гражданских, руководство нашего государства.

— Уверен, они сами справятся, — сказал майор и сдержанно улыбнулся. — Нам тоже нелегко приходится. Армия подвергается мощным фланговым ударам войск Конева. Нас долбят со страшной силой. Мы теряем технику и людей точно так же, как русские в сорок первом. — Майор пристально всмотрелся в глаза собеседника и спросил: — Вы всерьез уверены, капитан, что в Берлине еще можно что-то решить? Вы, наверное, счастливый человек, до сих пор питаете какие-то иллюзии.

Впрочем, не мне вас разубеждать. Все мы с честью выполним свой воинский долг. Мое почтение. Удачи вам! — Майор козырнул."

"— Минуточку, герр майор. — Алексей решился, терять ему было нечего. — Мы преследуем бывшего полковника нашей разведки, собравшегося бежать к англо-американским союзникам русских. У него поддельные, но убедительные документы. С полковником сообщники. Они перемещаются на вездеходе «кюбельваген», номер WAS 210.

Есть информация, что он недавно здесь проезжал.

— С вас бутылка французского коньяка, капитан, — заявил Шнейдерманн. — Мне кажется, я видел ваших подопечных и знаю, куда они направляются. Хотя и странно немного. Пять минут назад «кюбельваген» съезжал вправо на развилке. Основная дорога пойдет на Лоденбург. Оттуда и идут наши части. Направо, насколько я знаю, тупик. Там уже больше года ведутся дорожные работы. По пути лишь пара крестьянских хозяйств.

Знаю потому, что сам из этих мест. Возможно, они не в курсе, что не смогут проехать. Хотя тоже странно. Там знак стоит. — Майор недоуменно пожал плечами. — Думаю, это точно они. Машина притормозила у развилки, потом свернула.

— Спасибо, герр майор. Вы нам очень помогли, — сказал Алексей. — Удачи вам. Берегите себя.

Он не верил, боялся спугнуть удачу. Капитан Саблин готов был поверить в бога, в дьявола, в судьбу с провидением, хоть в черта лысого, лишь бы все срослось!

Сумерки средней тяжести уже струились по земле, когда они съехали с шоссе на грунтовую дорогу и стали втягиваться в лесополосу.

За деревьями простирались поля, какие-то сельскохозяйственные угодья, зеленели дубравы.

Этой дорогой действительно давно никто не пользовался. Справа проплывали приземистые строения, потом снова начинались перелески. Движения на дороге не было абсолютно. На съезде с шоссе красовался знак. Мол, все, дальше тупик. Герасимович погасил огни, съехал в кустарник.