Один против Абвера

Пришлось объяснить, что нельзя этого делать.

— Ладно, свободен, — сказал Саблин. — Ждите в коридоре.

Недолгое время он задумчиво созерцал диверсанта, потом поманил его и спросил:

— Раскаялись, господин Лизгун? Пересмотрели свое поведение и готовы сотрудничать с великодушной Советской властью?"

"— Знаю, какие вы великодушные, — прохрипел Лизгун. — Сначала запытаете невинного до полусмерти, заставите сознаться в том, чего он не делал.

— Про невиновного — это сильно, — не сдержался Казначеев. — Товарищ капитан, можно я ему в морду дам? Для разогрева, так сказать.

— Замерз? — осведомился на него Алексей. — Напрасно вы так, господин Лизгун. Можете, конечно, встать в позу. Тогда расстрел неминуем уже сегодня. Допускаю, вы не очень привечаете власть большевиков. В конце концов, это ваше право. Но стоит ли умирать за бесноватого фюрера? Самому-то не смешно? Вы идиот?

— Чего вы хотите? — Лизгун шаткой поступью приблизился к столу.

— Хорошенько посмотрите на эти фотографии. Если узнаете кого-то, то это пойдет вам в плюс.

Диверсант скептически пожевал губу, нагнулся над столом, стал скользить воспаленными глазами по некачественным снимкам.

Алексей без отрыва на него смотрел. Видит бог, узнай кого Лизгун, капитан понял бы это.

— Не знаю никого, — сказал Лизгун. — Это же ваши все.

— Внимательно посмотрите. Возможно, один из этих людей имеет отношение к вашей школе.

— Не вижу такого, — проскрипел Лизгун.

Этот гаденыш не врал! Он действительно не знал. Да и какой ему резон сейчас брехать? Надо очки набирать, чтобы злые контрразведчики не пристрелили его в подвале.

Капитан украдкой переглянулся со своими подчиненными. Вся компания не скрывала разочарования. Хотели, не утруждаясь, выполнить поставленную задачу? А придется, черт возьми, поработать. Да не тем, чем всегда, а головой!

— Часовой, введите первого задержанного!

Арестанты исподлобья разглядывали друг друга. Ничто не дрогнуло в их пасмурных изможденных лицах.

— Что скажете? — непонятно к кому обратился Алексей.

— Да, я видел этого человека, — чуть помедлив, сообщил Гуляев. — Его трудно узнать, раньше он был не такой. Орал, сука, на своих же, руки распускал, мог по башке настучать за любую провинность. Лизгун его фамилия, гражданин капитан. Имени-отчества не знаю. Офицером был в РККА, пока в плен не сдался. Обучался по стандартной программе разведчика-диверсанта, был чем-то вроде старосты группы. Немцы назначили за проявленные рвение и усердие.