Один раз в миллениум

Нина вышла, а в кабинет вошла молодая женщина. На вид ей было не больше тридцати. Открытое приятное лицо, внимательный взгляд, светло-каштановые волосы со смешной челкой, полноватые губы. Дронго подумал, что симпатичные женщины обычно не задерживаются на небольших должностях в административных органах. Их либо выдвигают на руководящие должности, либо создают такие условия, что они сами уходят. На Линовицкой был темно-синий прокурорский костюм с юбкой чуть выше колен. Стройные, красивые, но чуть полноватые ноги. Очевидно, она вообще имела склонность к полноте, хотя и сохраняла стройную фигуру.

Дронго посмотрел на ее обувь. Пожалуй, размер был несколько великоват, если учесть ее рост. «Не меньше сорокового размера», — подумал он. Интересно, что женщины обычно комплексуют по этому поводу. И любая из них яростно утверждает, что носит только тридцать девятый размер, соглашаясь даже на тридцать девять с половиной, но ни в коем случае не переходя на сакральное число «сорок». Хотя, наверное, глупо комплексовать по поводу своих ног. Если даже они некрасивые. Быть недовольной своими ногами — значит быть недовольной своей судьбой. А это так же глупо, как сетовать на солнечный свет.

У Дронго был сорок шестой размер ноги, и он никогда не комплексовал по этому поводу Наоборот, он всегда покупал обувь на полразмера больше, чтобы чувствовать себя более комфортно. Вошедшая ему сразу понравилась. Он угадал в ней тот внутренний стержень, который ему всегда нравился в людях. У нее были умные внимательные глаза. Взглянув на Халуповича, она кивнула ему в знак приветствия и прошла к столу.

— Здравствуйте, — поднялся навстречу ей Бозин, — это я вам звонил. Я — Бозин Арсений Николаевич. Спасибо, что приехали.

— Добрый вечер, — она села напротив женщин рядом с Бозиным и внимательно всех оглядела. Потом обернулась к стоявшему у двери Халуповичу:

— Мне сказали, что вы хотели бы изменить свои показания? — спросила она. — Я не думаю, что это самая удачная ваша шутка, Эдуард Леонидович.

«Похоже, он перестарался», — понял Дронго.

Увидев перед собой молодую симпатичную женщину, он начал шутить, заигрывать, в общем, вел себя как обычно, забыв о ситуации, в которой оказался. И, конечно, сорвался, не выдержав до конца своей роли. И она поставила его на место. Судя по всему, ока еще не нашла себе «покровителя» в органах прокуратуры. Возможно, и не искала. И, конечно, ее раздражали в Халуповиче и его вызывающе нарядные галстуки, и дорогие костюмы, и запах парфюма. И его богатство.