Один раз в миллениум

Почему-то пожилым людям нравится подобным образом проводить время.

— Моя бабушка тоже любила смотреть в окно, — задумчиво произнес Дронго. — Старикам интересно наблюдать за жизнью других. Они знают, как недолог наш день, и поэтому как-то по-особенному наслаждаются жизнью, растягивая это удовольствие. Вы знаете, я открыл закон прохождения жизни, — пошутил Дронго. — Первые десять лет тянутся страшно медленно, вторые — гораздо быстрее. Третьи, четвертые и пятые десятилетия пролетают, как одно мгновение. Потом время снова замедляется, осложненное болезнями и проблемами.

— Вы еще и философ? — улыбнулась Валентина Олеговна.

— Почему «еще»? — все-таки спросил он. — Или вы знаете за мной какие-то другие качества?

Автомобиль, въехав во двор, мягко затормозил у подъезда Халуповича.

— Знаю, — сказала Линовицкая, выходя из машины.

Она взглянула на часы и нахмурилась.

— Уже восемнадцать тридцать. Вообще-то нам не положено делать такие вещи. Но, учитывая исключительные обстоятельства…

Она слегка наклонилась в сторону Миши:

— Вы знаете код на двери?

— Я открою, — вышел из автомобиля водитель.

Войдя в подъезд, они поднялись на шестой этаж. В

лифте Дронго ничего не стал спрашивать, а она объяснять. «Поговорим обо всем на обратном пути», — решил Дронго. Лифт грохотал как обычно. На площадке Линовицкая нажала кнопку звонка.

— Кто там? — спросил молодой женский голос."

"— Извините, пожалуйста, — Линовицкая оглянулась на Дронго, — я следователь из прокуратуры. Вчера мы беседовали с вашей бабушкой Софьей Оганесовной. Мне нужно с ней еще раз поговорить.

— Да, конечно.

Дверь сразу открылась. На пороге стояла девушка лет двадцати. На ней было голубое платье. Длинные волосы заплетены в две косы.

— Я вас узнала, — улыбнулась девушка, — Входите, пожалуйста.

— Кто пришел? — раздался старческий голос.

— Это к вам, Софья Оганесовна, — крикнула девушка.

Пока Дронго и Линовицкая раздевались, в коридоре появилась полная женщина невысокого роста, с большим крючковатым носом и сросшимися бровями. Выражение ее лица было мрачным, а губы упрямо сжаты. Прошаркав к гостям, она внимательно осмотрела обоих и, узнав Линовицкую, кивнула ей.

— Опять пришли? Значит, все-таки мне поверили.