Один раз в миллениум

— Конечно, — разрешил Арсений Николаевич.

— Где моя бабушка? Он сказал правду?

Бозин подумал, что нужно соврать. Но он не любил лгать, считая, что всегда и везде нужно говорить только правду. Девочка все равно, рано или поздно, узнает печальное известие. Он взглянул на Линовицкую. Понимая его сомнения, она кивнула ему, словно соглашаясь с его решением. Он посмотрел на Дронго. Тот молчал. В подобных случаях всегда трудно принять верное решение.

— Да, — сдержанно ответил Бозин, — твоя бабушка умерла.

Девочка не вскрикнула, даже не заплакала.

— Ее убили?

— Да, — ответил Бозин, — ее отравили.

Девочка держалась изо всех сил, но слезинка все же

покатилась по ее лицу.

— Заберите девочку, — попросил Бозин, обращаясь к Нине.

Та поспешно вскочила и, обняв ее, увела из кабинета.

— Несчастный ребенок, сколько же она пережила, — вздохнул Бозин. Он взглянул на часы. — Я думаю, на сегодня мы закончили все дела. Я еще заеду в прокуратуру, оформлю протоколы задержания Скрёбова и его брата.

— Я могу отвезти вас, Валентина Олеговна, — предложил Халупович, — вам с Дронго по пути. Вы живете в одном районе.

— Тогда поеду с вами, — согласилась она, — думаю, что сегодня больше уже ничего не произойдет.

— Надеюсь, — невесело сказал Эдуард Леонидович

Они вышли в приемную. Нина пошла в комнату отдыха, чтобы забрать Танин рюкзачок. Заодно она принесла ее оранжевый шарфик.

— До свидания, — говорил Бозин, пожимая каждому руки на прощанье, — надеюсь, завтра мы все оформим.

Он вышел вместе с офицером милиции, приехавшим с Озиевым. Халупович взглянул на часы, посмотрел на притихшую девочку.

— Пойдем, — кивнул он ей, — поедете со мной.

Девочка отпрянула к Нине. Та ласково обняла ее за плечи, улыбнулась Халуповичу.

— У вас уже есть пассажиры, — показала она глазами на Дронго и Линовицкую.

— Мы поместимся в машине, — возразил Эдуард Леонидович, — вас четверо и я за рулем. Ничего страшного, тем более, что с нами Таня, а она худенькая.

— Нет, — вмешался Дронго, — вы и так очень устали. Не нужно всех развозить. Я пойду пешком. Дождя нет, снега нет. Не очень скользко. Я думаю, мне будет полезно пройтись пешком и немного подумать.

— До вашего дома отсюда довольно далеко, — напомнил Халупович, — минут сорок, не меньше.

— Ничего страшного. Я люблю ходить пешком, как-нибудь доберусь. А если устану, возьму машину. Сейчас с этим нет проблем.