Один раз в миллениум

Автомобиль, свернув к «Националю», остановился перед входом. Халупович и Дронго вошли в гостиницу. Очевидно Эдуард Леонидович был здесь своим человеком, так как, любезно улыбаясь, его приветствовал метрдотель. Они поднялись в номер, где остановилась Элга Арнольдовна Руммо.

Она открыла дверь, улыбаясь гостям. На ней было темно-зеленое платье. Это была располневшая женщина лет сорока пяти, с несколько выцветшими светлыми волосами. Под глазами были небольшие припухлости, возможно, следствие больных почек. На ногах было заметно варикозное расширение вен.

— Здравствуй, Эдик, — сказала она с характерным эстонским акцентом — подчеркиванием согласных, — как хорошо, что ты, наконец, приехал.

В ее устах это прозвучало примерно так: «Зтраввсттвуй Эттикк. Ккакк ххоррошшо, ччто тты, ннакконецц, пприеххал».

— Здравствуй, — кивнул ей Халупович, входя первым и целуя ее в щеку, — познакомься, Элга, это мой знакомый. Мистер Дронго.

— У васс стрранное имя, — сказала Элга, протягивая руку, — но ммне пприяттно с вамми познаккомиттся ммисттер Дронго.

— Спасибо, — Дронго пожал ей руку.

Женщина была среднего роста, но смотрелась гораздо внушительнее, чем Халупович, хотя тот был с ней примерно одного роста.

— Элга, — сказал Эдуард Леонидович, глядя в глаза своей старой знакомой, — у меня к тебе большая просьба. Поговори с моим другом. У меня случилась очень неприятная история, погибла моя домработница.

— Как это погибла? — испуганно спросила Элга.

— Погибла, — подтвердил Халупович, — ты меня очень обяжешь, если переговоришь с моим другом. У него есть к тебе несколько вопросов.

— Паниммаю, — кивнула Элга, — я ему расскажу все, что знаю. Ты не останешься у меня?

— Нет, — сказал Халупович, — сегодня нет. Я подожду вас внизу, в ресторане, — добавил он, обращаясь к Дронго, — и заодно вызову всех, о ком мы договаривались.

Он повернулся и вышел из номера. Женщина удивленно посмотрела ему вслед. Затем обратилась к Дронго:

— Это невероятно. Почему он ушел? Вы не знаете?

— Кажется, догадываюсь, — мрачно ответил Дронго, — вы разрешите мне сесть?

— Конечно. Садитесь в кресло, — разрешила она, устраиваясь напротив него.

Дронго обратил внимание на ее обувь.