Один раз в миллениум

Я думаю, что Эдуард Леонидович распорядится на этот счет.

— О чем мы будем говорить? — спросил помрачневший Бозин. Он уже понял, что речь пойдет не только об убийстве.

— Я хотел бы кое-что вам рассказать. Постараюсь уложиться в пятнадцать—двадцать минут. А за это время наши дамы успеют пообедать.

— Я не буду обедать, — сказала Элга. — После всего, что случилось, я не могу есть. Пусть лучше нам принесут еще кофе.

— И я не хочу есть, — поддержала ее бледная Фариза.

— Пусть нам принесут какие-нибудь сэндвичи, — предложила Оксана Григорьевна, — и воду.

Только в закрытых бутылках, — в ее голосе Халуповичу почудились зловещие нотки, и он невольно вздрогнул.

— Идемте, — сказал Дронго, обращаясь к Бозину, — вы сейчас именно тот человек, с кем я хотел бы посоветоваться. А вы, Эдуард Леонидович, распорядитесь обо всем и немного отдохните. Мне без вас будет спокойнее. И прошу: не выходите из кабинета. Будет лучше, если вы посидите здесь. Так будет лучше для всех. А мы займем кабинет Трошкина, если он не станет возражать.

— Мы спустимся вниз, — сказал майор Озиев, кивая на Шальнева, — наши ребята допрашивают там свидетелей. Хотя свидетелей-то как раз и не было. Труп на лестнице обнаружила уборщица и сразу позвала сотрудников охраны.

— Хорошо, — согласился Бозин, — а мы поговорим с господином Дронго.

Они прошли в кабинет Трошкина. Это была небольшая комната со столом, на котором не было ни бумаг, ни письменных принадлежностей. Очевидно Трошкина больше ценили за практическую пользу, которую он приносил.

Дронго и Бозин разместились у стола напротив друг друга.

— Это невероятная и запутанная история, — начал Дронго, — и все потому, что руководитель этой компании , человек не только экстравагантный, но еще и сентиментальный. На пороге третьего тысячелетия ему захотелось вспомнить свою молодость — собрать женщин, с которыми он когда-то был близок…

Дронго начал свой рассказ. Он говорил минут пятнадцать, стараясь ничего не пропустить, рассказал об убийстве Елизаветы Матвеевны, об исчезнувшей девочке, ее внучке.

Рассказал о поисках ребенка, о показаниях Халуповича в прокуратуре. Он старался ничего не пропустить, рассказывал очень подробно. Бозин хмурился, мрачнел, несколько раз снимал очки, протирая стекла. Их разговор был нарушен лишь раз, когда Нина принесла кофе. Дронго не стал напоминать ей, что не пьет кофе, а только подождал, когда она выйдет.

Закончив рассказ, он взглянул на Бозина. Тот в очередной раз снял очки и начал протирать стекла.