Один шанс есть

И мать семейства вышла с какой-то тряпкой в руках. Руки вытирала.

– Новости есть? – спросил Анатолий, понимая, что Ваха к нему пожаловал с каким-то разговором. – Опять матери звонил?..

– Ей через месяц звонить буду... – Ваху сейчас другое волновало. – Ты колбасу вчера ел?

Значит, мать семейства уже доложила старшему сыну о своем эксперименте.

– Ел... Вынесли... – Анатолий с благодарностью посмотрел на мать семейства. Она этот взгляд уловила и глаза опустила, словно застеснялась неуместной доброты.

– И как? – Ваха смотрел испытующе.

– Вкусная колбаса... А что?

– Мы все колбасу ели... И все заболели, словно она отравлена. У всех голова болела, кроме девочек и матери... Всех рвало... У тебя не болела?

– Нет.

– И не рвало?

– Нет.

– Ты, случаем, не девочка?.. – спросил со злой обидой."

"Анатолий не посчитал нужным ответить на такой вопрос. Но встречный все же задал:

– А с тобой что случилось?

Ваха потер остатки бороды. Недобро усмехнулся:

– Так...

Мероприятие вчера было...

Больше он продолжать разговор не захотел и ушел в дом. Мать ушла вслед за ним, но вернулась быстро. Принесла две целых кральки колбасы с куском лепешки. Протянула Анатолию.

– Ешь... Ваха велел...

3

Осенью перед наступлением холодов мухи бывают особенно злы и надоедливы. Именно такая назойливая осенняя муха привела Виктора Васильевича в сознание. Она злобно жужжала, разгонялась и зачем-то билась о его лицо. Это было не просто неприятно, это было даже неприятнее того положения, в котором Виктор Васильевич оказался.

А положение было не самым легким, как он знал по опыту. Правда, опыт позволял ему чувствовать и понимать только противоположную сторону, потому что раньше только он сам неоднократно связывал пленников на «Бабу-ягу», а сейчас связали его. Однако природный оптимизм никогда не позволял отставному подполковнику отчаиваться, и он не терял надежды на лучший исход дела. Так было даже в самую трудную минуту в его жизни, когда он, еще старшим лейтенантом, попал в плен в Афгане и только присутствие духа позволило ему вырваться из безвыходного, казалось бы, положения. Присутствие духа и хладнокровная, спокойная оценка ситуации...

Он лежал на левом боку, чувствуя, что шевеление связанными за спиной руками или правой ногой затягивает веревку на горле. И потому старался расслабиться, не утомлять напрасно руки и ногу и не мучить себя удушающими приемами.