И если из города кто-то поедет на хутор, то обязательно на нее наткнется.
Поэтому, мы стали подгонять пришедшего в себя Казимира в лес. Углубившись и заметя следы, я еще на дороге рассыпал табака с перцем, маловероятно, но не будем рисковать. Казимира привязали к дереву, говорить с ним я собирался только после зачистки хутора. В масках он не видел наши лица, но где мы можем засветиться в таком виде я не знаю, поэтому жить пеку осталось лишь до того момента, когда мы получим информацию о тайниках.
На рассвете, складывая ценные вещи в саквояж, и собирая дорогие образцы огнестрельного оружия, я прокручивал в голове проведенную операцию.
Ночью без единого выстрела, нам удалось зачистить весь хутор, сознательно оставив двух бандитов невредимыми. Затем эти двое погрузили тела подельников на телегу, и Никита отогнал ее в чащу, примерно на 4 версты от хутора, заметая следы по дороге. Найдут их не скоро в общем. Опустел хутор, а кто куда ушел, бог его знает.
Казимир, позанимавшись выдал ухоронки, и вот уже его Никита повел в лес, пока я отбирал, что стоит присвоить.
А было много всего, даже замучаюсь перечислять. Ассигнаций рублями 9000, серебром 3250, отдельный кожаный саквояж, набитый почти до верха украшениями. Как новыми, так и крадеными, аккуратист этот Каминский даже разложил их по мешочкам, с пометками. Видимо он реализовывал все габаритное, собираясь бежать и менял на ценности. Еще был дорогой охотничий штуцер, прям произведение искусства, дорогое холодное оружие в ассортименте, часы портсигары, визитницы, ну и несколько револьверов разных марок.
И целая поленница винтовок, хоть оружейный магазин открывай, подумал я."
"Никита вернулся, а я, окинув взглядом все это добро решил не жадничать. Хочется все забрать, но как мы поедем спрашиваться, а если сейчас начать распродажи в незнакомом городе, то могут быстро два плюс два связать. Нафиг короче. Пролетку Каминского мы запрягли в хуторскую лошадку и отогнали к телеге со жмурами. Один лишь след остался, это лошадь, но она никому ничего рассказать не должна.
Когда мы возвращались к фургону, груженые как два маленьких мула остановились возле кобылы. Я дал ей напиться подсоленной водой и оставил рядом ведро, а также насыпал овса. Сверху на лошадь накинул прихваченную попону. Ну теперь если волки не сожрут, то пару дней точно протянет. А там или встанет или кто мимо будет ехать и позаботиться о ней. Правда будет ли забота выражаться в конской колбасе, я не знаю.
