Одинаковые. Том 2. Гимназисты

Мы прошли на перрон, отыскали по номеру наш синий вагон первого класса, билеты в который удалось раздобыть находчивому стряпчему. При нас имелись все нужные проездные документы, а ещё приглашение для Иосифа Виссарионовича, которое сумел выправить Павел Алексеевич Свистунов. Нас встретил проводник и сопроводил в купе.

Интересно, что места никак не были обозначены номерами. Где располагаться пассажирам, определял сам проводник, однако он тщательно проверил наши билеты и только после этого выполнил все положенные в таком случае пассажирам первого класса расшаркивания, за что Кузьмич опустил в его ладонь пятиалтынный.

Зайдя в вагон, я сразу отметил особую роскошь. Если во втором классе отделка выполнена из сукна, то здесь видны панели из красного дерева, а мягкие диваны обшиты бархатом. Всюду отполированные до блеска бронзовые ручки. Множество изысканных декоративных деталей. А также яркое газовое освещение, что давало достаточно света в тех местах где днем не хватало солнечного света. Мне известно, что недавно его ввели вместо обычных свечей, которые доставляли не мало хлопот, в том числе по противопожарным соображениям.

"Вещей у нас было немного, и в багажный отсек сдали только два тяжёлых чемодана, а ручную кладь разместили в специальных сетках прямо в купе. После того как поезд тронулся, в нашу дверь постучал проводник. Он предложил горячий чай, и, разумеется, мы не стали отказываться.

До Москвы ехать, по приблизительным подсчётам, около девятнадцати-двадцати часов. Конечно, это не скоростной поезд из двадцать первого века.

На «Сапсане» можно было бы домчаться всего за четыре часа. Что ж, вспоминая путешествие через всю Сибирь, такая скорость нынче кажется невероятной.

Выходит, прибываем мы в Москву на Николаевский вокзал, который расположен на Каланчёвской площади. Так, размышляя, допили с братьями чай — говорить с Кузьмичом было особо не о чем, и мы решили позволить себе немного отдохнуть после напряжённых дней сборов, проведённых в суете.

Судя по моим биологическим часам, проспали примерно пять — пять с половиной часов.

Значит, за это время поезд должен был преодолеть около трёхсот — трёхсот пятидесяти вёрст.

Что же это за станция? Я посмотрел в окно.

— Это Бологое, — сказал Кузьмич, глядя на меня.

Мы с братьями рассмеялись во весь голос, вспомнив стишок про рассеянного человека, что брюки через голову надевал, и это здорово подняло настроение.

— Это что за остановка — Бологое или Поповка? — и снова весёлый смех наполнил наше купе.