Одинаковые. Том 2. Гимназисты

Надо сказать, одеты совершенно не по-дорожному, я бы даже сказал, безалаберно. Создавалось впечатление, что эти господа привыкли сидеть в кабинетах и выписывать справочки за мзду малую, только-только на мгновение отвлеклись от своих бумаг, на незначительную смену кабинета. А на самом же деле нас ждала дорога почти на двести вёрст по необжитым землям. На их месте я бы переоделся в какой-нибудь дорожный костюм. Мы же с братьями и наш Кузьмич оделись, словно отправлялись на боевой выход в тайге: конечно, по цвету эта форма, сшитая нам ещё матушкой в Прилукской, не слишком подходила для гор, но, как говорится, на безрыбье и рак — колбаса.

Думаю путешествие в Тифлис нам запомнится.

Вообще, когда мы с парнями собирались в путь, что в пути может случиться какая-нибудь неприятность. Поэтому в наших рюкзаках находилось всё нужное для выживания на двое-трое суток. Точно такой же комплект мы собрали и для Кузьмича. Кроме того, взяли свои маскировочные халаты, которые нам шили ещё сёстры — сейчас казалось, это было невероятно давно.

На самом деле сама дорога, хоть и пролегала по горной местности, была устроена довольно неплохо. Каждые пятнадцать — семнадцать километров пути, которые мы преодолевали, нам попадались станции, где можно было получить помощь при необходимости, а также сменить лошадей.

Ранним июньским утром наш дилижанс отправился в дорогу. Путь начинался за Владикавказом, и мы двигались по Военно-Грузинской дороге. Все пассажиры заняли свои места, а кучер тщательно проверил упряжь.

Армен, оглядев наш небольшой караван из двух дилижансов, дал команду к началу движения, и экипаж тронулся по живописной долине Терека. На всём протяжении пути каждые пятнадцать — семнадцать километров нам встречались станции, где могли оказать помощь таким путникам, как мы, а при необходимости — даже сменить лошадей.

Первой серьезной преградой в путешествие в Тифлис, нашем пути, было Дарьяльское ущелье. Крутые склоны, бурлящая река и отвесные скалы создавали поистине впечатляющий пейзаж.

Перебраться через него было непросто, скажу я вам.

— Илья! Никита! Давай уже! Вылезай! — закричал Армен.

Голос Армена я уловил сквозь мутное окно, да, по большому счёту, даже если бы стёкла в дилижансе были забиты наглухо, толку было бы мало — слышимость всё равно отменная, не то что в этих ваших «мерседесах», где сидишь, будто в консервной банке, и даже сквозняка не унюхаешь, не то что человеческой ругани или собачьего лая снаружи.