Особенно тяжело пришлось Саньке, да и Май признаться честно держалась из последних сил. Наш кораблик опять изрядно потрепало. Хорошо, что обошлось без жертв, если не считать вывихнутой руки в плечевом суставе у Семенова. Его балкой приложило ну он и навернулся неудачно. Рост то у того не хилый, да и веса уже поднабрал изрядно. Хорошо в Пусане были свободны доки для ремонта, и длительного ожидания не случилось. По сути дела, все привели в порядок за три дня, изрядно при этом взяв за работу. Но деньги на самом деле сейчас вовсе не главное, с ними слава богу все неплохо складывается, как в этом походе, так и в Питере.
По идее, когда мы доберемся должен быть как минимум плюс по мастерским, а там будет видно куда расти дальше. Еще ведь несметные богатства в виде китайского фарфора лежат в нашем подземелье, или «поддомье» как правильно называть естественную пещеру, над которой какой-то умник выстроил наш будущий дом. Да и счета в банке не пустые. Купец Саитов это был либо кто-то другой, теперь, наверное, мы никогда так и не узнаем.
Ладно, мы ему, царствие небесное, дочь спасли, иначе тот лягушатник почти с гарантией избавился бы от богатой супруги, прихватив при этом деньги от проданного папенькиного дома.
Николаевск-на-Амуре встретил нас не как красивый портовый город, а как рабочий организм: набережные тесно прижавшиеся к воде, сваи под домами, узкие улочки между складами и лавками, где пахнет рыбой, солью и дымом костров, а за горизонтом то и дело тянется сероватый туман от рек и корабельной смолы; воздух тяжелый, влажный, и если прислушаться, можно услышать лязг цепей, стук молотков по дереву и возню причалов, где люди таскают верёвки, красят что-то и чинят старые лодки, потому что тут всё живёт и дышит портом.
Портовый спуск с пирсов выглядел как дышащий ларец: лавки и склады, где пахнет древесиной, смолой и солью, а в воде плавают небольшие лодки, словно черепахи, рассекая мутную воду. Вдали виднеются два парохода и один барк с парусами, возле причалов гудят корабельные канаты, а на краю бухты висят направляющие фонари, мерцавшие янтарём.
Вокруг стоят дома — обычные для деревень деревянные избушки, только на сваях."
"Устье Амура, которое мы увидели сразу, лежало перед нами как широкая дорога, где вода шумно набегала на берег. У причала, возле склада с мешками риса и сундуков с пряностями, мы нашли маленькую лоцманскую избу — шаткую, но надёжную, пахнущую песком и мокрой солью. Бывалый лоцман усмехался, когда мы вошли.
