Но тут и там слышался их лай: вот они гонятся за зайцем, вот отыскали чью-то нору и старательно её разрывают в надежде найти там что-то съедобное, передвигающееся на нескольких лапках.
Амур удачно загнал одного зайца, и Никита, не раздумывая, выстрелил тому вдогон. И вот уже довольный Амур, держа за уши Косого, тащит его в нашу сторону. Я тут же достал кусочек вяленого мяса, который так любит пес, и поблагодарил его за хорошо проделанную работу.
Мы обошли все угодья отца, где он проводил сбор женьшеня, и откопали несколько хороших добротных корней, что пойдут в нашу аптечку.
Продавать их мы, конечно же, уже не будем. Ну что нам эти деньги с продажи этих корней? Пусть они хранятся в нашей семье. Сделаем настойки, и они будут помогать близким.
Кстати, когда Майя услышала о том, что в наших краях можно найти женьшень, пришла в неописуемый восторг. И когда мы отправлялись в сторону заимки в лесу, раз десять повторила, что ждёт от нас эти благословенные корни. Ну а что, нам сложно, разве, порадовать человека, который сделал для нас так много?
Эх, чувствую, что, когда мы приедем в Питер, в нашем доме в Шувалово будет перебор с людьми.
Ну что ж, будем посмотреть — как говорят в Одессе, время покажет.
К лесной заимке, из-за сбора корня, да и, собственно, спокойного темпа передвижения, мы вышли в конце третьего дня пути. И правда, избушка стояла на своём месте, нисколько не изменившись за прошедшее время. Ведь два года назад мы примерно в это же время, хотя нет, чуть позже, отправлялись из станицы в свой первый путь до Петербурга.
Да, интересное было время. Как будто вчера — каждый день, что прошли мы в том пути, я сейчас могу восстановить в своей памяти. Интересная эта штука — абсолютная память.
Заимка в лесу была точно такой, будто не прошли эти два насыщенных событиями года. Избушка, встретила нас прохладой. Ну а что мы хотели? Здесь никто печку не топил уже давным-давно, и встретить хлебом солью братьев Горских не готовился. И признаться, штукатурка, которую мы наносили ещё с отцом больше двух лет назад, местами осыпалась и потрескалась.
Да и белой её сейчас можно было назвать лишь с большим натягом.
Никита сразу принялся разводить огонь в печи — надо было прогреть избушку к ночи. Два раза мы поспали на лапнике в палатке — хватит. Можно и немножко комфорта добавить в наше житьё-бытьё.
По дороге нам встретился ещё один заяц, и Лёха сразу принялся ставить воду на печь, чтобы сварить из него добрую похлёбку с овощами.
