Екатеринбургский купец Ефим Миров по меркам в жил в отличном по меркам 1893 года просторном деревянном доме с резными украшениями, где располагались парадные залы и жилые комнаты. Усадьба включала хозяйственные постройки: конюшню, каретный сарай и амбары. Ефим сам, как глава семьи управлял торговлей и делами, жена же его вела хозяйство, а дети получали образование для продолжения семейного дела. Такие как он люди всегда соблюдали традиции гостеприимства и участвовали в городской жизни. Купеческий быт был прост и понятен для любого русского человека, обладающего достатком и хваткой делового человека.
— Привет-привет, дорогой, — откликнулся Егор Кузьмич, хлопнув Ефима по широченной спине, — рады тебя видеть в добром здравии!
В Екатеринбурге задержались всего на один день: сделали закупки самого необходимого, бегло осмотрели фургон, который для собрал Анисим, ну а Ефим пригнал два таких под заказ с оказией из Прикуской за время, пока мы находились в Питере. Он мало отличался от того, что строили по нашим чертежам для дороги в столицу — та самая первая версия сейчас уехала в Тюмень вместе с приказчиком Ефима, а я бы, конечно, предпочёл ехать именно на ней.
Но и этот вариант был доработан с учётом тех замечаний, что я высылал Анисиму на основании опыта прошлой поездки: окна чуть расширили, чтобы на случай нападения бандитов, путешествуя на фургоне из них легче было вести огонь. Сделали более комфортными спальные места, ну и по мелочи набиралось изрядно улучшений. Короче вижу невооруженным глазом, что Анисим растет в профессионализме.
Ставь такой тарантас на хорошее шасси с надежным дизелем, и получим примитивный, но рабочий вариант автодома из будущего. Ефим не стал драть три шкуры за фургон, понимая в какой ситуации мы оказались с братьями, и взял ровно столько сколько ушло на его покупку в Прилукской, да перегон до Екатеринбурга. Мы же отблагодарили его, подарив перед расставанием наш ПР-92 с небольшим запасом патронов. Всё прошло в какой-то круговерти — толком и городом XIX века не полюбовались.
— Ну что, мальчишки, в путь! — бодро скомандовал Кузьмич, устраиваясь на облучке рядом с Лёхой.
Путешествие по Сибири началось по-настоящему: наш фургон покачивался на ухабах везя нас в малообжитые края, а за окнами мелькала уже не привычная европейская Россия, а суровая, дикая красота Урала. Здесь всё иначе: люди другие, природа другая, да и сам путь знаком нам по прошлому зимнему путешествию на фургоне, когда шел на полозьях.
