Из куколки вылупились, взлетели, пару нашли, яйца отложили и, как холода настали, пропали. Некогда им наперед думать. А человек, он, милая, долгую жизнь живет и должен думать не только о себе, но и о потомстве своем. А это и есть думать наперед.
Объясняя ей прописные истины, парень успел соорудить пару бутербродов и, подав жене тарелочку, с урчанием впился зубами в свою порцию. Смолотив свой бутерброд, Елисей тут же занялся сооружением второго и, бросив в тарелку жены вопросительный взгляд, удивленно проворчал:
– Ты чего клюешь, словно воробышек? Ешь нормально.
– Не хочу быть толстой, – вздохнула Наталья, с сожалением покосившись на тарелки с различной снедью."
"– Тебе это не грозит, – отмахнулся Елисей. – Ты у меня девчонка шустрая, непоседливая, так что быстро все съеденное в дело уйдет.
– Это как? – удивилась Наталья.
«М-да, похоже, эта почемучка еще покажет мне, с какого конца редьку едят», – фыркнул про себя Елисей и, прожевав очередной кусок, принялся пояснять связь между питанием и подвижным образом жизни.
Внимательно его, слушая, Наталья покорно съела все, что он ей предложил, и, запив съеденное квасом, вздохнула:
– Ну вот. Заслушалась тебя и объелась, словно хрюшка. Вот стану жирной и неповоротливой, будешь знать.
– Не станешь. Я не позволю, – усмехнулся Елисей, чмокнув ее в нос. – Давай поспим малость. Завтра опять на те пьяные рожи смотреть. Хоть отдохнем маленько.
– Ты совсем дворянство не уважаешь? – спросила Наталья, уютно устраиваясь в его объятьях.
– А ты знаешь, откуда это название пошло? – ехидно усмехнулся Елисей.
– Откуда?
– От слова дворня.
– Шутишь! – подскочила девушка.
– Ты что, и вправду не знала? – удивился Елисей.
– Никогда такого не слышала, – честно призналась Наталья.
– Странно. Образование ты вроде доброе получила, – удивленно хмыкнул парень. – Мне не веришь, папеньку спроси. Это правда.
– Верю, – подумав, вздохнула девушка, укладываясь обратно. – А откуда ты столько всего интересного знаешь?
– Людей умных послушать всегда любил.
Они говорили, а я слушал да запоминал.
– А правда, что ты ничего про детство свое не помнишь? – вдруг спросила молодая жена.
– Почти ничего, – нехотя кивнул Елисей. – Я болел тогда сильно. Бабка, покойница, думала, помру. Даже попа позвала, отпевать. Вот с того времени и не помню.
– Выходит, то, что ты один из всей деревни выжил, правда?
– Из станицы, – поправил ее Елисей.
