– Нормальные, здоровые пацаны, – усмехнулся в ответ Елисей. – Так, а калечного куда дели?
– Это которого с зашибленной спиной принесли? – уточнил Святослав.
– Его."
"– Так к Лизавете переселили, как вставать начал, – отмахнулся старик. – А что такого? Мужик справный. Не пьющий. Работать, правда, пока шибко не может, но по хозяйству кое-как управляется. Так что там и живет.
– Тут ведь такое дело, дедушка. Каторжный он. Беглый. Полиция узнает, как бы и Лизавете рикошетом не досталось, – понизив голос, пояснил парень.
– А то я не знал, – фыркнул старик. – Нет у нас полиции и никогда не было. А появится, без нее разберемся, кому жить в крепости, а кому в другом месте угол искать.
– С властью спорить станешь? – удивился Елисей.
– Забыл, казак, что власть нам не указ? – строго спросил Святослав. – Я тебе сколько раз повторял, что казак только перед казачьим кругом и Господом Богом ответ держит?
– Это я помню, дедушка, – вздохнул Елисей, переждав эту вспышку гнева. – Сам часто всяким чинушам так отвечаю.
Да только беды ей не хочу. Потому и сказал.
– Управимся, – отмахнулся старик. – Веди в дом, а то сил уж нет стоять. Совсем старый стал, – грустно вздохнул казак.
– Может, у батюшки сил попросишь? – осторожно предложил Елисей. – Нам ведь еще мальчишек учить.
– У тебя и самого добре выходит, – мотнул старик головой. – Да и негоже казаку просить от смерти укрытия.
– Так никто про укрытие и не говорит, – тут же отговорился парень. – А вот сил, чтобы дело доделать, почему бы и нет? Батюшке и самому вои нужны.
А кто их выучит, ежели не мы?
– Вот завтра сам у него и спроси. По первому свету сходи, поклонись. Да за помощь в делах поблагодарить не забудь, – наставительно добавил старик.
– А подношения ему никакого не надо? – подумав, спросил парень.
– Кровь врага ему подношение, – угрюмо вздохнул Святослав. – Того врага, что ты в бою срубил. Запомни это, Елисей, и не вздумай святое место кровью твари какой оскорбить. Глупость это, сынок. Запомни. Громовержец – не скотский бог. Ему душа твари бессловесной и даром не нужна.
Он первым делом вой. Рода защитник. И земли своей. Одна тут особица. Тризна. Понял?
– Понял, дедушка, – медленно кивнул Елисей. – А раз он вой, то и подношение ему нужно воинское. Душа врага, или оружие, с бою взятое. Я прав?
– Оружие это уж так, мелочь, – отмахнулся старик. – На поле воинском ему первое подношение. А остальное – пыль. Потому вои, ему посвященные, на себе стрелу его носят. Чтобы через нее он сам все видел.
