– У нее на орле выбоина и глаз птицы смещен в сторону.
– И снова браво, – кивнул Морозов. – Все верно. А что скажете о самой монете?
– А что тут еще можно сказать? – пожал плечами Елисей, возвращая ему настоящий рубль и снова беря в руки фальшивку. – Чекан был сделан хорошим мастером. Но от множественного использования его уже менять пора. Линии все ровные, четкие, как и должно быть. Похоже, наши британские друзья веселятся. Это в их манере. По составу металла ничего не скажу.
Тут другой мастер нужен. А так вроде всё.
– Я не ошибся, когда решил сделать ставку на вас, – с довольной улыбкой кивнул чиновник.
* * *Недаром говорится, проще один раз сгореть, чем три раза переехать, ворчал про себя Елисей, загружая в повозку очередной баул. Как оказалось, за прошедшее время барахлом он оброс серьезно. Уже две телеги были переправлены на новое подворье и разгружены, а конца этому безобразию все не было. Нет, если разобраться, то все его личные вещи оказались загружены в фургон.
Тем более что грузить там было почти нечего.
Пара охапок разного оружия, пара ковров, одежда, ну и куча всякого мелкого инструмента, которым он пользовался дома. А вот дальше пошло то, что осталось от уехавших ребят, вещи их сестер и много всякой всячины, которая и составляет человеческую жизнь. Радмила переехала, прихватив с собой один сундук с вещами, сундук с травами и пяток корзин, в которые были уложены все ее ступки, плошки и тому подобная посуда.
Марья, которой бабка и решила оставить свой дом, металась перепуганной курицей из сарая в дом, а из дома в конюшню, больше мешая, чем помогая.
В очередной раз цыкнув на нее, чтобы не путалась под ногами, Елисей закинул узел в телегу и, развернувшись, направился к дому, когда от ворот примчался посыльный и, едва отдышавшись, сообщил, что его ищет какой-то караван-баши.
– Какой еще караван-баши? – растерялся парень.
– Так сходи да сам глянь, – развел посыльный руками.
Велев Марье заканчивать погрузку, тем более что в доме осталась одна мелочовка, Елисей поправил папаху и поспешил к ближним воротам. На приворотной площади стояло пять груженых подвод. Груз был накрыт брезентом, и рассмотреть, что под ним, не представлялось возможным. К задку одной телеги была привязана каурая кобыла, а возницы устало осматривали коней, впряженных в этот выезд.
