— Не замай парня, благородие, — шагнув вперед, загородил атаман собой Елисея. — Твой холоп напраслину возвел, за то и наказан.
— Что?! Бунтовать? Всех арестовать, — принялся бесноваться поручик.
Но тут зашумели собравшиеся казаки, и в воздухе явно запахло нешуточной угрозой. Солдаты несмело шагнули вперед и тут же шарахнулись назад, когда на них навелось сразу десяток уже взведенных стволов.
— Уймись, благородие, — посоветовал атаман с угрозой в голосе. — Тут тебе не Питербух. Тут у нас свои законы.
— Да вы… да я… — багровея и заикаясь от бешенства, принялся брызгать слюной поручик, но что именно, высказать офицер не успел.
Послышался конский топот, и, раздвигая толпу конем, на запруженный пятачок улицы выехал комендант.
— Что случилось, станичники? Кто это его так? — уточнил он, приметив ворочавшегося в пыли выпоротого мужика.
— Елисей за навет наказал, — коротко сообщил атаман. — Этот прыщ его посмел вором назвать.
— Господин штабс-капитан, вы обязаны немедленно арестовать всех этих людей.
Они все бунтовщики! — обретя дар речи, завопил поручик.
— Вы в своем уме, господин поручик? — закаменев лицом, холодно спросил комендант.
— Что?! — окончательно растерялся поручик. — Вы о чем?
— Угомонитесь, господин поручик. Вы наших местных реалий не знаете, так что держите свои чувства при себе. И слуг своих научите. Словесами глупыми тут бросаться чревато. За такое оскорбление его могли и на казачий круг вытянуть. А там шутить не будут.
— Но ведь… — сбитый с толку, поручик мучительно пытался подобрать слова, но не понимал, что происходит.
— Еще раз повторяю, — голос коменданта брякнул сталью. — Вы местных реалий не знаете, и ваш человек попал впросак. Казаки с бою живут и добычу берут только после боя. А вот за обвинение в воровстве могут и языка лишить, особенно ежели обвинение это ложно. Так что холоп ваш, граф, еще легко отделался. Братцы, прихватите это, и к доктору, пусть посмотрит, что с ним. А тебя, атаман, благодарю за службу.
Прости, что вышло так неловко, — закончил он свою речь.
— Что, и это все? — растерянно спросил поручик.
— Поговорим у меня в кабинете, граф, — отрезал штабс-капитан таким тоном, что всем собравшимся сразу стало ясно, разговор этот будет нелегким.
Солдаты подняли выпоротого мужика, и тот, икнув, неожиданно смачно рыгнул, обдав солдат ядреным запахом перегара.
— Ваше благородие, да он пьян, словно свинья, — не удержавшись, сморщился один из солдат.
