— Не булат, конечно, но для показу хватит, — развел Елисей руками.
— Тоже верно, — тихо рассмеялся старик и, отдав ему клюку, скомандовал: — А ну, отскочь в сторонку, казачок.
Елисей успел сделать всего три шага назад, когда старик, согнув ноги в коленях, взмахнул шашками. Воздух застонал, разрезаемый клинками. Старик орудовал шашками на такой скорости, что вокруг него постоянно кружили два сверкающих диска.
«Твою мать! Дед прирожденный амбидекстер, да еще и, похоже, специально обученный», — ахнул про себя Елисей, не веря собственным глазам.
Минута текла за минутой, а старик продолжал орудовать шашками, словно не замечая их веса. При этом он умудрялся постоянно смещаться из стороны в сторону, притоптывая и делая ногами движения, словно подсекал ноги противнику. Пару раз он даже выпрыгнул, разворачиваясь в воздухе и резко увеличивая скорость, словно отбивая неожиданную атаку.
— Да ты совсем сдурел, старый?! — вдруг раздался пронзительный женский голос. — Песок уж сыплется, а все туда же, с молодыми силой тягаться.
Уймись уже, покуда родимчик не прихватил.
— А ну цыц, баба! — рявкнул старик так, что даже Елисей уши от неожиданности прижал. Таким рыком можно было и медведя на задницу усадить. — Не лезь в мужские дела, — добавил старик, остановившись и тяжело переводя дух. При этом глаза его сверкали так, словно принадлежали молодому воину. Старик явно получал удовольствие от этого действа и оживал, получая в руки оружие.
— Дедушка, научите, — взмолился Елисей, едва снова обретя дар речи.
— То знание семьи моей, — вздохнул старик, понимающе усмехнувшись. — А ты с кинжалами-то пляши. Пляши. Добре у тебя получается.
— Дедушка, ну хоть одной шашкой рубиться обучите, — пустил в ход последний аргумент парень. — Сирота я, хоть и рода казацкого. И оружие есть, и желание, а обучить некому.
— Да уж вижу, что хочешь учиться, — снова вздохнул старик. — Сынам моим господь не дал двумя руками владеть. На то особая искра нужна. У тебя она есть. Вижу. Да только семьи это нашей тайна.
— Да как же, дедушка, — чуть не взвыл Елисей от избытка чувств. — Сыны не умеют, а не станет вас, и пропадет мастерство. Разве ж можно так?
— Хитер, — рассмеялся старик, погрозив ему заскорузлым пальцем. — Но и правду сказал, — задумался он. — Редкий это дар, сразу двумя руками рубить. Очень редкий. Ты прости, казачок, а мне подумать надо, — огладив бороду, закончил старик и, кивнув, вышел на улицу.
— Да твою ж мать, — чуть не в полный голос выругался Елисей.
