Они уже не молодые, возраста моего отца. А еще, — вспомнил я, — в одном грузовике был большой зеленый ящик, размером с хороший холодильник, с какой–то непонятной аббревиатурой, я расшифровал только конец — «армия США».
— Ну да, тогда блокпосты выглядят вполне логично. Может, эти люди — первая разведывательная группа, отряд опережения, а за ними придет настоящая помощь, спасатели… Я думаю, как–то так.
— Может и так, только знаешь, что странно: Старки, с которым я разговаривал, сказал, что им удалось обойти блокпосты и так попасть в город.
— Обойти?
— Именно. Я еще тогда подумал: значит, предполагается, что их здесь быть не должно.
— А они не объяснили тебе, что случилось?
Я отрицательно покачал головой.
— Я пересказал все почти слово в слово.
Мне стало легче после разговора с Рейчел, показалось даже, что она понимает некоторые вещи лучше, чем я.
Я постарался есть медленнее и чуть не подавился от смеха.
— Ты чего?
— Отвык есть в компании. Я двенадцать дней заглатывал еду, как удав, и все.
— Не бери в голову.
— Понимаешь, я, как умел, старался не сойти с ума. Ни секунды не сидел без дела: изучал здание, приготовил на крыше сигнальный костер, высматривал на улицах и на горизонте признаки помощи.
— Работа помогает. Когда занят, не так тяжело.
— Ты ведь тоже постоянно трудилась. Я выжил только благодаря тому, что не сидел на месте, — ну, и без удачи не обошлось.
— Мы оба родились в рубашке, — сказала Рейчел налив нам по кружке колы. — Ты все время жил на верхних этажах Рокфеллеровского небоскреба?
Я кивнул.
Дзынь–дзынь — чокнулись мы кружками с колой.
В глазах Рейчел отражалось теплое пламя камина.
— И больше нет выживших?
— Я никого не видел. Но точно сказать нельзя. Может, люди отсиживаются по офисам и квартирам, выжидают, пережидают, надеются, что придет помощь или смерть — ведь рано или поздно что–то должно случиться.
— Ты знаешь, а я так и думала. Мне казалось, что ты должен был видеть других людей.
— Нет, я совсем один. У тебя есть родственники на Манхэттене? — тихо спросил я, глядя, как поднимается дымок от чашки с супом.
— Нет, почти вся моя родня живет на юге Калифорнии. Я здесь уже три с половиной месяца, снимаю квартиру в Вильямсбурге — это стразу за Ист–Ривер.
Я молча куснул печенье и отхлебнул супа.
— Мне нечем было их кормить.
— Ты о чем?
— О белых медведях. У меня мало корма — на всех не хватило бы, поэтому я выпустила медведей.
