Неужели мне показалось? Она поцеловала меня в ответ. Я отшатнулся и провел пальцем себе по губам: она накрасилась блеском. Сколько же воспоминаний вызвал во мне этот аромат!
– Клубничный. Тебе ведь нравится такой? – спросила Пейдж.
Она подалась вперед, и я снова поцеловал ее. По щеке у нее скатилась крупная слезинка и упала мне на руку. Не буду кривить душой: я целовался с Пейдж и думал об Анне. Мне хотелось, чтобы она была похожа на нее, только вот по–другому. Внезапно Анна исчезла – остались только крашеные волосы Пейдж, вызывающе–красные губы.
– Не могу, – сказал я, отошел на другой конец крыши и уставился на улицу.
– А если ты уйдешь сегодня, и мы больше никогда не увидимся? – спросила девушка, подходя ближе.
– Не говори так.
– Но ведь это возможно, разве нет?"
"Она сделала шаг вперед и снова попробовала меня поцеловать.
– Пейдж, я не могу…
– Тогда думай о ней.
– Что?
– Думай об Анне. Ведь ты ее представляешь, хочешь, чтобы она была здесь?
– Зачем ты так?
Пейдж молчала.
– Анна умерла, ее нет.
– Зато я есть.
– Уверена? По–моему, ты так стараешься казаться кем–то другим, что совсем забыла, какая есть на самом деле.
Пейдж отвела глаза.
– Я думала, тебе понравится.
– Ты мне нравишься сама по себе, Пейдж.
– Правда?
– А почему нет?
Она прикусила нижнюю губу.
– Мне хотелось узнать, как это.
– Что «это»?
– Как это, когда тебя любят так сильно. Как ты любил Анну.
– Она умерла, Пейдж. Конечно, она мне нравилась, но я говорю о ней так, потому что ее больше нет. – Я обнял Пейдж. – Поверь мне, тебе повезло гораздо больше.
Теперь я лучше понимал ее: ей хотелось чувствовать не только отчаяние и одиночество – вот и всё. Ей было нужно, чтобы ее любили, за ней ухаживали, в ней нуждались, чтобы она принадлежала кому–то. Да, она была частью большой группы – и была совершенно одинока. Она надеялась на иное будущее, но я не в силах был его обещать.
Я больше не понимал, что такое дом. Да, отец и друзья, оставшиеся в Мельбурне, не выходили из головы, мне даже казалось, что моего возвращения ждет мачеха. Но я перестал воспринимать связывать их с домом. Мое представление о нем постоянно менялось: домом был для меня Рокфеллеровский небоскреб, затем зоопарк, теперь мой дом, пожалуй, оказался здесь. Домом становилось то место, где находились мои друзья.
