Руммеля не остановило даже то, что пару раз Бекет уводил у него девушек, которых Руммель считал своими. Но какие счеты между друзьями?
Двух самых близких своих людей Руммель познакомил в кафе-мороженом. Ослепленный чувствами, он не заметил, какими взглядами обменялись эти двое, а через день уехал на неделю – сидеть в засаде. Работу для него никто не отменял.
Поймав всех злодеев, на которых в тот раз охотился, Руммель вернулся в свой город и сразу помчался на квартиру, которую снимал для женщины своей мечты.
Открыв дверь своим ключом, он едва протиснулся в нее с огромным букетом роз, а в холле встал как вкопанный, поскольку из спальни доносились вздохи и стоны Анны.
Пистолет у Руммеля был с собой, однако он считал себя профессионалом и, стиснув зубы, пошел ставить букет в большую напольную вазу. Укоротив стебли и убрав лишние листья, Руммель перенес розы в холл и стал дожидаться окончания жаркой сцены.
Что испытал он за эти полчаса чужого любовного ралли, Руммель старался не вспоминать.
Он чувствовал страшную боль и не видел ничего вокруг из-за застилавшей глаза ненависти.
Первой из спальни выпорхнула Анна – в коротком голубом халатике, который Руммель сам покупал ей. Никаких сцен и даже притворного смущения не было, казалось, Анна даже не сразу его заметила.
– Привет, Майк!.. М-м-м-м, какие цветы!
Она погрузила лицо в огромный букет, затем распрямилась и, поправив волосы, спросила:
– Чаю хочешь?
– Да, выпью с удовольствием, – ответил он.
– Иди на кухню, а я на минутку в душ…
Руммель отправился на кухню и сел за стол, словно гость.
Он знал, где взять чайную заварку, знал, как включить электрочайник и где находятся сахар, конфеты и его любимое печенье, однако теперь он был здесь только гостем, к тому же явившимся в неурочное время.
Анна вернулась из душа свежей, пахнущей шампунем. Такая знакомая и такая чужая.
В халате Руммеля появился Бекет."
"– Как съездил? – спросил он.
– Хорошо. Взяли всех, как и планировали.
– Класс, – произнес Бекет, придвигая к себе чашку с чаем.
Позже Руммель возненавидел себя за эту минуту, ведь это «класс» из уст стар-мастера было для него лучшей из похвал.
«Только что в твоей спальне он имел твою женщину, Руммель! Достань пистолет и прострели ему башку!» – кричал, надрываясь, один внутренний голос.
«Бекет сказал „класс“, Руммель! Ты и впрямь не так плох, тебе маячит переаттестация с повышением рейтинга!» – говорил другой голос, и он звучал куда громче, чем первый.
