Интресса была крепкой девушкой, и, пока Нурек держал внизу конец веревки, она проворно перебирала по узлам руками, упираясь ногами в каменную стену.
Вскоре Амалия встала рядом с телохранителем. Почуяв прибытие хозяйки, жеребец радостно заржал.
– Тихо, Рокус, тихо, – сказала она, похлопывая лошадь по морде. – Сейчас поскачем, хороший мой, сейчас поскачем.
Интресса взобралась в седло, но сильный порыв ветра едва не сбросил ее на землю.
– Как бы не заплутать, ваша светлость! – прокричал Нурек.
– Заплутаешь – не получишь золота! – предупредила Амалия.
– Это я так, шуткую, – смущенно пояснил он, все еще не догадываясь о том, что задумала госпожа.
«И чего у нее такого в ранце, что непременно нужно с собой брать? – думал Нурек, видя, как Амалия пристегивает багаж к седлу. – Ну ничего, вот отдадут замуж – образумится»."
"Подождав, пока Амалия закрепит ранец, Нурек тронул лошадь шпорами и поехал через пустошь, минуя дороги. Какие дороги в такую пургу?
Застоявшиеся на холоде лошади шли хорошо, пустошь была им знакома, и даже без понуканий хозяина конь Нурека обходил старые промоины и затянутые снегом неглубокие балки.
Время от времени телохранитель оглядывался, боясь в пурге потерять драгоценную спутницу, но интресса уверенно держалась за ним следом, и лошади продолжали двигаться быстрым шагом.
Через час они выбрались на хорошо проторенную дорогу, по которой не раз ходили груженые сани.
– Дорога, ваша светлость! – прокричал Нурек.
– Чего?! – переспросила Амалия, придерживая поля шляпы.
– Я говорю – дорога торная! Хорошо!
– А! Поняла, давай вперед!
И они двинулись по едва заметной дороге, прикрываясь от колючего снега и резких порывов ветра.
Вскоре вьюга стала стихать, лошади перешли на рысь, и Амалия от ровного хода даже слегка задремала.
– Приехали, ваша светлость! – объявил Нурек, когда огонь от костра в лагере стал хорошо виден.
– Вижу, что приехали, – сказала Амалия и, соскочив на снег, передала повод Нуреку. Затем выдернула из-за пояса кошелек и протянула телохранителю.
– Вот твое золото.
– Спасибо, ваша светлость.
– Не забудь проследить, чтобы Нена передала письмо батюшке.
– Я все помню, ваша светлость, непременно прослежу.
Разомкнув ременную петлю, Амалия стащила с седла ранец, закинула его за плечо и зашагала к лагерю.
Нурек постоял еще пару минут, провожая ее взглядом и размышляя, что могла задумать его хозяйка. Но, так и не придя ни к какому выводу, он развернул лошадь и, придерживая за повод жеребца интрессы, поехал обратно.
